Запад в огне

— Но здесь же гарнизон стоит, неужели не боятся?

— Наглеют! Но больше зверствуют в селах и хуторах, там, где наших немного. Например, вчера подполковника на одном хуторе застрелили, на постой остановился. Стреляли в него вот так же, через окно.

Тимофей Романцев сунул пистолет в кобуру.

— Невеселая история.

В комнату вошел подполковник Гурков.

— Мне только что доложили… Как вы, товарищ капитан?

— Бог миловал.

— Находимся в глубоком тылу, а такое впечатление, что на передовой… Хотя на передовой все куда понятнее — впереди враг, позади — отчизна! А тут как-то все перемешалось.

— Нужно принять меры к дополнительному охранению. Негоже почем зря людей терять.

— Патрулирование усилено. На каждом конт-рольно-пропускном пункте стоит отделение автоматчиков. Вокруг гарнизонов парные дозоры в пределах визуальной видимости. Караулы увеличены едва ли не вдвое. Запрещено солдатам и офицерам ходить по одному, велено даже на постое держать при себе оружие. Как бандеровцы сюда прошли, непонятно. Будем разбираться! Вы бы, товарищ капитан, поберегли себя.

— Мне теперь и к окну, что ли, подходить нельзя? — невольно хмыкнул Тимофей.

Он закрыл оконные рамы, плотно зашторил занавески, отгородившись от враждебной ночи, а заодно и от луны со звездным небом, и повернулся к старшему лейтенанту, который несколько растерянно топтался у порога:

— Ты чего здесь стоишь? Дело, что ли, какое-то есть?

— Товарищ капитан, — несколько обескураженно произнес Григоренко, — может, распоряжения какие-нибудь будут?

— Будут, — охотно отозвался Тимофей и показал на громоздкий ящик, стоявший у стены: — Что в этом ящике?

— Хозяйственное мыло.

— И что же оно делает в кабинете начальника контрразведки?"

"— Полковой интендант мылом приторговывал, а майор Севастьянов, то есть ваш предшественник, отдал его под трибунал. Сейчас он в штрафбате… А мыло, которое он продавал, велел к себе в кабинет занести, чтобы оформить его по всем правилам и в часть вернуть. Да не успел… Вот мыло здесь и осталось.

— Завтра с бойцами отнесите его в хозчасть, не лежать же ему здесь вечность. Я об его углы все ноги порасшибал. А сейчас вот плечо разбил!

— Есть отнести, товарищ капитан! — лихо козырнул Григоренко. — Может, еще какие-то распоряжения будут?

— Будут. — Присев за стол, Романцев вырвал из блокнота листок бумаги. Некоторое время он обдумывал, как следует написать пограмотнее, а потом быстро набросал текст.