Запад в огне

Свернув листок вчетверо, передал его Григоренко: — В тринадцатой армии служит мой боевой товарищ, младший лейтенант Ивашов. Тоже из военной контрразведки…

— Я о нем слышал. Недавно ему орден сам командующий вручил. Об этом в нашей газете писали.

— Возможно… Парень он боевой, уверен, что вполне заслужил награду, так что для нашей задачи он вполне подходит. Отнесешь записку в шифровальный отдел, пусть там ее зашифруют и отправят начальнику отдела контрразведки «СМЕРШ» полковнику Александрову… Ну, чего стоишь? Выполняй!

— Может, мне побыть с вами, а записку кто-то другой отнесет?

— Спасибо за заботу, но я уж как-нибудь сам.

Письмо жене дописать нужно. А любовь, сам понимаешь, требует некоторой интимности. И потом, эту записку никому, как кроме тебя, доверить не могу, она секретная.

— Понял. Разрешите выполнять?

— Ступай!

Четко развернувшись, Григоренко вышел, а Тимофей сел за стол, стряхнул с бумаги кусочки штукатурки и вновь взялся за прерванное письмо.

«…Если бы не воспоминание о тебе, так я помер бы здесь от скуки! Все-таки я оперативник, мне хотелось бы больше заниматься вещами конкретными, важными, работать с людьми, а тут одна скукотища! Хожу по гарнизону и зеваю от скуки.

 — Посмотрев на зашторенное окно, продолжил: — Правда, сегодня немного похолодало. У нас здесь вечерами бывает ветрено, так что я предпочитаю спать при закрытых окнах. День уже подошел к концу, пора бы мне на покой, к тому же утомил я тебя своими долгими рассказами.

Спи, моя любимая, сегодня я тебя больше не потревожу, разве что во сне. Очень надеюсь, что ты мне приснишься.

Твой верный муж, Тимофей».

Привычно сложив письмо треугольником, капитан написал адрес. Завтра нужно будет отправить письмо в Москву. Это будет самым важным делом предстоящего дня.

Скинув сапоги, он аккуратно поставил их рядом и лег на расшатанную панцирную кровать. Взгляд упрямо возвращался в сторону окна. Поднявшись, Тимофей взял личный «ППШ», стоявший в углу кабинета, и поставил его у изголовья. Так оно как-то будет поспокойнее. После чего незаметно и крепко уснул.

Глава 8. Удачное «легендирование»

Романцев прошел в жаркую прачечную, где молодая миловидная девушка с толстой косой, аккуратно спрятанной под белый платок, полоскала белье в большом цинковом жбане.

Посмотрев на вошедшего, она задорно улыбнулась:

— Ви щось хотили, пан?

Взгляд наивный, детский. Такую даже обижать грех.

— Как тебя звать?

— Агапия.

— Ты знаешь, кто я такой?

— Вийськовий.

— Хм… Все так, военный. Вот ответь мне откровенно, Агапия, за кем ты должна была следить в госпитале?

— Не за ким пан, ничого не знаю, — перепугалась девушка.