Зефир в шоколаде

— Не думаю, — буркнула я и зажмурилась. Стало понятно, что не я одна не могу отделаться от мыслей о том, что всё-таки не чужого нам человека через несколько дней хоронить будут.

С этими мыслями прошло воскресенье, вечером я вернулась в город, заехала к брату, чтобы вернуть ему машину, и смогла в очередной раз лицезреть чудную картину, как Сашка стоит перед своим гаражом и обеспокоенно вглядывается в дорогу, поджидая меня. Хотя нет, не меня. Машину свою. Он и в детстве-то жутким жадиной был, а уж когда вырос, а я на права сдала и пришла к выводу, что он просто обязан делиться со мной своим автомобилем, раз это ему пришла в голову светлая мысль отправить меня на курсы вождения, и вовсе перестал радоваться моим просьбам. Но денег на собственную машину у меня не было, а вот брат с машиной имелся, так что, как говорится, сам бог велел родственными чувствами воспользоваться. Но мне серьёзно казалось, что в те дни, когда я автомобиль у него забирала, Сашка становился старше и печальнее. Вот и сейчас навстречу кинулся, для начала ладонью по капоту машины провёл, наверное здороваясь, а затем уже и ко мне обратился.

— Как съездила?"

"— Нормально, — отозвалась я, не скрывая усталого вздоха. Усталость несколько переигрывала, но пусть Сашка думает, что я тоже пару грядок вскопала. Из машины вышла, позволила брату в салон заглянуть, и тогда попыталась оправдаться: — Мама своей рассадой немного намусорила, сам пропылесосишь?

Сашка, нахал, вздохнул.

— Когда ты уже свою машину купишь?

Я хмыкнула, глядя, как он коврики трясёт.

— Когда учителям в нашей стране раза в два зарплату добавят. Пока только обещают.

Брат усмехнулся, противно так, как в детстве.

— И что брать будешь?

Уверена, что в этот момент на моём лице появилось мечтательное выражение.

— «Жука», — сказала я, имея в виду милую модель из линейки «Ниссанов». — Вишнёвого.

— Губа у тебя, Лерка, не дура.

— Не дура, — согласилась я. — Во мне, вообще, ничего дурного нет, к твоему сведению.

— Ага, мне жена перед свадьбой тоже так говорила.

— Вот ты гад, — ахнула я. И пригрозила: — Я Оксанке всё расскажу.

Саня кивнул совершенно спокойно.

— Расскажи. И машину больше не получишь. А я за тебя её ещё и чищу. Чем, вообще, воняет? — Он принюхался, снова сунув голову в салон автомобиля.

— Перцами, Саша.

Он голову высунул.

— А-а, перцами? Посадили? Хорошо, мать уж спрашивала сегодня.

Упоминание о перцах меня отчего-то разозлили. Коврики, перцы болгарские… А у меня отец умер. Но, по словам моей мамы, меня это волновать не должно. А меня волнует, я на себя злюсь, потому что сделать с этим ничего не могу. И от чувства полного бессилия даже брату ничего не сказала.