Только не плачь

— Я не понимаю, зачем тебе это? Ну доберутся они до меня, и что дальше? Тебе то какое дело? — я всплеснула руками.

— Какое тебе дело? — он поднялся с кресла и медленно направился ко мне, прожигая таким взглядом, что я не выдержала и попятилась. — какое дело?

— Да, — пропищала я, когда он встал так близко, что между нами побежали электрические искры, — ты же меня ненавидишь!

Он сердито прищурился:

— Продолжай.

— Мечтаешь, о том, чтобы я скрылась с глаз и больше никогда не показывалась!

— И?

— И просто отпусти меня!

— Ни за что.

— Артур…

Слова оборвались, когда он медленно провел кончиками пальцев по моей щеке, взглядом впился в губы.

В одно мгновение весь остальной мир перестал существовать. Остался только он. Напряженный, балансирующий на грани, готовый сорваться в любой миг и утащить меня за собой в бездну. Такую чертовски привлекательную и желанную.

Я едва дышала, сама не заметив как, вцепилась в его руку и поднялась на цыпочки, подставляя губы для поцелуя.

Прикосновение его губ. Жадное, горячее, пробирающее до самых потаенных уголков души. Руки на теле. Я видела это во сне, сто миллионов раз, но то были лишь тени, не идущие ни в какое сравнение с реальностью.

Осталось только притяжение, густое, тягучее, опаляющее. С ним невозможно бороться.

Я подалась навстречу, но тут яркой вспышкой перед глазами пролетел другой мужчина, с ледяными глазами и пренебрежительной ухмылкой. Тот, которому нельзя было сказать нет. Который пользовался как хотел и когда хотел, совершенно не думая о том, что мне может быть неприятно, больно, противно.

В ответ на неприятные воспоминания из глубины души начала подниматься паника. Сколькая, липкая, противная.

Она черной тучей обволакивала все вокруг, гася тот огонек, что едва начал оживать в моей душе.

Дрожа в руках Барханова, я понимала одну жуткую вещь. Кирилл напрочь отбил у меня любовь к прикосновениям. Его больше нет, рядом со мной другой человек, тот которого любила и люблю, но тело само зажимается, каменеет. Не доверяет.

Дурман, который захлестывал всего пару мгновений назад, рассыпался словно карточный домик, и Артур моментально это уловил. Отстранился, пристально глядя на меня. В его глазах бушевал такой ураган, что стало не по себе.

Этот огонь так сильно манил, но я все равно не могла себя пересилить, потому что покойный муж что-то сломал внутри меня, испортил, испоганил.

— Это из-за Кирилла? — хрипло спросил Барханов.

У меня в голове туман, я не соображала, что делаю и сказала, как есть:

— Да…

Одно слово и все изменилось. В мгновение ока Артур стал мрачнее тучи.

— Ты права. Нам нельзя. — он с трудом сглотнул, отпустил меня и отошел на несколько шагов назад, — это неправильно. Нечестно по отношению к Кириллу.