Только не плачь

Сейчас точно схвачу стул и швырну его в этого «большого и опытного». Раньше надо было разбираться!

Артур первый понял, что конструктивного диалога у нас не получится. Почувствовал, как накалилась атмосфера, как вокруг меня начали разбегаться миллионы колючих искр.

— Дем, тебе пора, — он сурово кивнул на выход.

— Я только пришел… — возмутился его брат.

— Демид!

«Другой» Барханов посмотрел на Артура, потом на меня, на притихшего Ваньку и, досадливо цыкнув, покачал головой. Не понравилось, что его прогоняют. Не привык к такому.

— Ладно, подождем, когда остынешь, — он снисходительно обратился ко мне.

Надо же, оказывает, мне просто надо остыть! Такое чувство, будто я обиделась из-за какой-то ерунды, и он вынужден терпеть мои капризы.

— Держись от меня подальше, Демид, — прошипела я, впервые полностью выдерживая его взгляд.

Не умея принимать отказы, он хищно прищурился и хотел что-то сказать, но его снова опередил Артур:

— Да иди уже ты! — рявкнул он и, схватив Демида под локоть, буквально выволок его в коридор.

* * *Они что-то бубнили, шипели друг на друга, но отдельных слов было не разобрать.

Наконец, хлопнула входная дверь и стало тихо, а через мгновение на пороге появился Барханов:

— Прости меня, я не должен был его пускать, — виновато сказал он.

— Это твоя квартира.

— Не важно, — Артур порывисто подошел ближе.

Меня трясло оттого, что он рядом. И вовсе не от восторга, любви и других трепетных чувств. Вулкан внутри меня дымился, клокотал и был готов взорваться.

— Скажи, Артур. Вы вместе решали, забирать у меня сына или нет?

Барханов молчал. На скулах играли желваки, губы поджаты, натянут как струна.

— Чья была идея?

— Вероника… — он тяжело вздохнул.

— Чья?!

Минута молчания показалась мне громче выстрела. У меня будто хребет выворачивали, ребра ломали, настолько было внутри больно. Вчерашняя эйфория от встречи с сыном немного улеглась, и одурманенный событиями мозг начал осознавать масштабы катастрофы. Год! У нас с Ванькой украли целый год! Меня заставили поверить в то, что мой ребенок умер!

— Моя, — наконец, едва различимо сказал он.

Одно слово, но я пошатнулась будто на меня упала лавина камней.

Я до последнего верила, что за всем этим стоит Демид. Думала, что только ему по силам так хладнокровно размазать другого человека, лишив самого дорогого. Оказалось, что нет. Больнее всех бьют те, кого мы любим.

Мне кое-как удалось справиться с накатывающей истерикой:

— Ванюш, пойдем, я тебе мультики включу, — подхватив сына на руки, отнесла его в гостиную. Посадила его на диван, рядом примостила плюшевого зайца, потом нашла пульт и кое-как, непослушными пальцами, нажала кнопки.