Босс для Ледышки (СИ)

— Давайте, — тихонько вздохнула я, ощущая всю тяжесть мира, опустившуюся мне на плечи.

А через десять минут, когда Волкову перезвонили из фирмы и попросили включить новости, все увещевания моего начальника полетели в тартарары.

— Синоптики прогнозируют ухудшение погодной ситуации, — беспощадно обыденным тоном сообщила ведущая специального выпуска. — Непогода затронет сразу несколько российских регионов. МЧС и коммунальные службы приведены в…

Я слушала и слушала, и ушам своим не верила. Ну нет, ну не могло же быть такого…

Отвернулась от висевшего над камином телевизора к потемневшему окну — от налипшего на стекло снега в нём уже давным-давно ничего не было видно.

— До второго января, — донёсся до меня бесстрастный голос Волкова. — Н-да, лихо.

— До… что? — пролепетала я. — Что… в смысле… до второго января?

Он посмотрел на меня и слегка прищурился, словно гадал, стоит ли повторять сказанное:

— Вы не сможете выбраться отсюда как минимум до второго января.

Я перевела взгляд на экран — жестокая ведущая, сделав своё чёрное дело, уже куда-то смылась, уступив место счастливой семье из рекламы мороженого.

— Воздушное сообщение не откроют как минимум до второго, — на всякий случай пояснил Волков. — Катастрофа на зимние праздники — кому это нужно? В целом их можно понять.

Я очень-очень старалась осмыслить сказанное, но выходило из рук вон плохо. А я-то завтрашний вылет посчитала катастрофой…

И главное, Волков такой весь из себя спокойный, будто ничего страшного не произошло. Будто все планы, все договорённости — всё-всё-всё не летит со свистом ко всем чёртовым чертям!

— Вы молчите, — с нескрываемой иронией констатировал он очевидное. — Вас настолько пугает перспектива провести со мной Новогоднюю ночь?

Глава 20

Новогодняя ночь. Формулировка, свободная для интерпретации…

Он её провоцировал. Зачем? А чёрт его знает. Это просто рвалось изнутри, не давая ему времени сориентироваться.

Творилось нечто во всех отношениях странное. Будто что-то давным-давно дремавшее вдруг почуяло запах свободы и теперь не жалело клыков и когтей, чтобы продраться наружу из давно и надёжно выстроенной для него клетки где-то очень-очень глубоко внутри.

Он смотрел на Миронову и уже почти в открытую гадал, что бы она подумала, если бы узнала… если бы она только догадывалась…

— Андрей Владимирович, ну не до шуток же!

— Сдаюсь, — скривил он губы, притворившись, что вопрос и правда задан на сто процентов в шутку.

— Нет, правда, а что же теперь делать? — почти прошептала она, таращась на него своими глазищами.

Это должно быть уголовно наказуемо — использовать такой запрещённый приём.