Дерзкое предложение дебютантки

Но похоже, тот, кто вошел сейчас к ней в комнату, не питает ни грана сочувствия к ее ужасающему положению. Поскольку этот человек прошел к окну и…

Раздернул занавески?

— И что, по-вашему, вы делаете? — слабо запротестовала она.

— По-моему, это и так ясно, — ответил незваный гость.

Голосом, который она сразу же узнала. Но это же невозможно! Эдмунд не может находиться в ее спальне.

Она осторожно перекатилась на бок и открыла один глаз. И увидела Эдмунда, открывающего подъемное окно.

— Не знаю, что за недуг тебя беспокоит, — сказал он, поворачиваясь к ней и делая шаг к постели, — но в закрытом помещении лучше точно не станет. Тебе нужен свежий воздух, Джорджи.

Она приложила руку к глазам, пытаясь заслониться от яркого света, струящегося, кажется, прямо к ней в мозг.

— Задерни занавески, — взмолилась она. — Не переношу света! — Даже этих кратких фраз было достаточно, чтобы вызвать тошноту. Застонав, она натянула подушку на голову и отчаянно всхлипнула.

По шороху ткани и вновь воцарившейся темноте она поняла, что Эдмунд выполнил ее просьбу.

— Прости, — сказал он и подошел к кровати. — Терпеть не могу запах комнаты больного, ты же знаешь.

Услышав поскрипывание, она поняла, что он сел на стул.

— Слишком часто я в детстве сидел взаперти, — добавил он. — Кроме того, мне известна твоя любовь к свежему воздуху. Вот я и подумал…

Джорджиана почувствовала, что он тянет подушку вверх. Должно быть, хочет увидеть ее лицо. Будь у нее силы, вырвала бы злосчастную подушку из его пытливых пальцев и поколотила бы его ею."

"— Вообще-то, нет, не думаю, — остановил он сам себя. В голосе его звучало беспокойство. — Что с тобой, Джорджи? Тебя лихорадит? — Он просунул руку под подушку и пощупал ей лоб. Его сильные, но нежные пальцы оказали успокаивающее воздействие. — Горло першит? Поэтому ты не кричишь на меня, чтобы убрался из твоей спальни?

Она покачала головой. И поморщилась.

— Голова болит, не могу говорить, — пожаловалась она.

— И не переносишь света. — Он помолчал. — Будь ты мужчиной, я бы сказал, что у тебя похмелье.

Будь она мужчиной, горько подумала Джорджи, ничего подобного с ней бы не происходило.

Не вставая со стула, Эдмунд подался вперед, так что их лица почти соприкоснулись.

— Не следует тебе здесь находиться, — прошептала она, поскольку, раз он так близко, ей не нужно повышать голос, вызывая новую волну боли в голове.

— Разумеется, следует, — пробормотал он. — Ты больна. А когда мне случалось болеть, ты всегда пробиралась ко мне в спальню, чтобы приободрить. И никогда не боялась заразиться от меня.

— Но тогда мы были детьми, и все это не имело значения. Теперь же… это неподобающе.

Он протянул руку и погладил Джорджи по волосам.

Она вздрогнула, не в силах сдержаться.