Ядовитое жало

Человек, которого она приняла было за врага, тащил ее на себе километра три по темному лесу, стараясь отойти подальше от того места, где остался убитый им полицай и повисший на дереве парашют. Разгоревшаяся позади стрельба не стихала, над лесом то и дело трепетали сполохи пущенных в небо ракет. Кажется, силы партизана были на исходе, каждый шаг давался ему с трудом, но он шел и шел со своей ношей по лесу, задыхаясь, всхлипывая, бормоча ругательства.

Почтарь взобрался на невысокий, почти голый холм, на плоской вершине которого росли только три крохотные елочки и чахлый куст дрока с гроздьями уже увядших, почерневших цветов.

К удивлению Ольги, именно здесь партизан решил укрыться до наступления темноты. Отыскав неглубокую яму, в которой могли бы поместиться двое, он тщательно замаскировал ее сухой листвой, веточками, кусочками коры и, убедившись, что все сделано как следует, со стоном опустился на землю. Видимо, он совершенно обессилел, и ему нужно было отдышаться, прийти в себя."

"У Ольги имелись перевязочные пакеты, и она помогла своему спасителю наложить повязку на рану.

Он лежал в окопчике, уткнув лицо в подложенную под голову руку, молчал. Спина его мелко вздрагивала.

В лесу было светло. Стрельба давно затихла.

Ольгу испугало долгое молчание партизана. Она притронулась рукой к плечу юноши.

— Вам плохо?

— Немного знобит, — вяло отозвался тот. — Не обращай внимания. Сейчас солнышко взойдет, обогреет.

— Мне кажется, вы потеряли много крови.

— Ерунда. Рана пустяковая. Ты ведь видела — пуля только чиркнула по боку.

— Повязка держится?

— Да. Спасибо, руки у тебя золотые. И стреляешь ты довольно метко…

Девушка вспыхнула, сказала чуть не плача:

— Не надо… Я ведь думала…

— Глупости. Ты ни в чем не виновата. На твоем месте каждый бы так сделал. Хорошо, хоть гранату в меня не бросила… Было такое намерение?

— Было, — после короткой паузы призналась Ольга. — Понимаете, я решила…

Девушка торопливо заговорила. Ей требовалось выговориться, все объяснить, оправдаться.

— А потом эта проклятая нога… Надо было ей подвернуться. Вы несете меня по лесу, я вижу, как вам тяжело, а помочь ничем не могу. И плачу от стыда, от своей беспомощности.

— Ладно, замнем, — недовольно сказал Валерий. — Это все лирика… Кстати, как тебя зовут? — спросил тихо он.

— Оля.

— А я — Валерий…

Минуту–две молчали. Вдруг Валерий произнес негромко, точно подумал вслух:

— Парашют на дереве остался, вот беда… Не сумел я сорвать.

— И убитый там… — подхватила девушка, поняв, чего опасается партизан.

— Полицаи найдут — не страшно. Поди догадайся, кто его прикончил и карабин забрал. А за парашютистом они охотиться начнут.

— Пойдут с овчарками по нашему следу? — испугалась Ольга.