Ядовитое жало

Все же гауптштурмфюрер предпринял все меры предосторожности и почти вдвое увеличил будовлянский гарнизон…

И вдруг разорвалась эта «бомба» ― сегодня утром в Кружно партизаны пытались похитить полицейского писаря и увезти его с собой. Это им не удалось, но в их руках оказалась сумка писаря… Вряд ли все это произошло случайно. Возможно, Бородач готовится напасть не на Будовляны, а на Кружно?.. Мысль эта не давала покоя гауптштурмфюреру. Впервые у него возникло сомнение в отношении Иголки, работой которого он так восхищался: а что если этот агент с ведома партизан водит его за нос? Но ведь все прежние донесения Иголки подтвердились. Тут что‑то не так… Ясно одно ― Бородач задумал какой‑то новый, особенно сложный и коварный ход. Какой?

Ломая голову над этим вопросом, Гильдебрандт рассеянно слушал выступления приглашенных на совещание офицеров.

Говорил лейтенант Заукель.

— Я убежден, что акция с похищением писаря имеет целью отвлечь наше внимание. Обычная хитрость этих негодяев. Они хотят, чтобы мы ждали их в Кружно, а ударят по Будовлянам. У нас нет оснований не доверять нашему агенту.

Заместитель Гильдебрандта ― осторожный и завистливый унтерштурмфюрер Белинберг с сомнением покачал головой.

— Вы не согласны? — резко спросил Гильдебрандт. — Выкладывайте свое мнение.

— Меня смущает история с сумкой. Вполне возможно, охотились не столько за писарем, как за его сумкой. А там списки полицаев, схема города, свежесоставленный график несения караульной службы…

— Господин гауптштурмфюрер, — поднялся долговязый Штемберг, прибывший на совещание из Кружно, — я несколько раз предупреждал, указывал начальнику полиции, чтобы все документы хранились в сейфе, и все же этот болван–писарь иногда таскал их с собой.

— Может быть, писарь с ними заодно? —высказал предположение Белинберг и покосился на начальника. — Инсценировка?

— Инсценировка? — хмыкнул Гильдебрандт, недолюбливавший своего заместителя и не упускавший случая, чтобы подчеркнуть его ограниченность. — Какой в этом смысл? Писарь лежит в больнице с переломанной ногой. Если бы он был сообщником партизан, он просто передал бы им копии документов.

— Хорошо, инсценировка отпадает, — поспешно согласился Белинберг. — Но главное не в этом. Мне кажется, при создавшейся обстановке нужно вернуть в Кружно всех солдат и полицаев, каких мы перебросили оттуда в Будовляны. Вообще я против того, чтобы мы укрепляли один участок за счет других. Нельзя оголять тот или иной объект.

— А вам не кажется, унтерштурмфюрер, что это метод пассивной обороны и ни к чему доброму он не приведет? — едко спросил лейтенант Заукель. — Нельзя допускать, чтобы противник бил нас по частям, нельзя дробить силы.