Ядовитое жало

— Господа, получено новое сообщение, агент делает поправку — нападение будет произведено не на Будовляны, а на Кружно, и не сегодня, а завтра, в ночь с субботы на воскресенье.

Снова наступила полная тишина, но она продолжалась всего две–три секунды. Послышались возбужденные восклицания.

— Что же это получается?

— Ясно, ясно…

— Сегодня — одно, завтра — другое… Гильдебрандт поднялся и с насмешливой улыбкой смотрел на своих взволнованных помощников.

Теперь он знал, что ему делать, и не нуждался в советах, подсказках.

— Господа, сегодня мы ничего менять не будем. Сегодня мы ждем налета бандитов на Будовляны. В других местах также все наши силы находятся в состоянии боевой готовности. Если ночь пройдет спокойно, мною будет отдан новый приказ. Сейчас — все по своим местам.

Гильдебрандт сам выехал в Будовляны. Чем черт не шутит… Бородач, видимо, колеблется, выбирает то один, то другой вариант, и его противоречивые приказы могли ввести в заблуждение Иголку.

Нужно быть начеку.

Однако ночь с пятницы на субботу прошла спокойно. Гильдебрандт провел ее без сна, он составлял план действий на завтрашний день и подсчитывал, сколько людей можно будет собрать в Кружно.

Эта ночь прошла спокойно и для партизан, если не считать маленького «чепе». Еще вечером всем командирам был дан приказ наблюдать за бойцами и в случае самовольной отлучки кого‑либо не поднимать шума, а сообщить об этом в штаб. Оказалось, что отлучался ночью только один боец ― Домбровский, Взводный Ковалишин доложил,

что Домбровский вышел из клуни около полуночи, а вернулся в три часа утра, тихонько улегся на Свое место.

— Занеси‑ка Домбровского в кондуит, —сказал Серовол своему помощнику.

Юра Коломиец удивленно взглянул на капитана. Незадолго перед этим капитан Серовол приказал ему занести в список лиц, вызывающих подозрение и подлежащих тщательной проверке, почтаря Валерия Москалева, спасшего от гибели парашютистку. Теперь в кондуит попадает один из наиболее храбрых и надежных бойцов отряда, поляк Стефан Поплавский, получивший от товарищей кличку Домбровский.

Юра знал, что за связь с партизанами гитлеровцы уничтожили всю семью Домбровского.

— Неужели вы его подозреваете?

— Подозрение — не то слово, Юра. Я уже тебе говорил… Нужно присмотреться к Домбровскому. Эту ночь он пропадал где‑то почти четыре часа. Понял? Только он один исчезал…

Юра Коломиец испугался, но тут же его глаза радостно засияли.

— Товарищ капитан, я знаю, где он был. Он к Ирке бегал.

— Что за Ирка? — удивился Серовол.

— Ирен, внучка мельника. Ветряк у них. Такая славная девчонка.

— Откуда ты знаешь?

— Так у них же любовь, — смущенно заулыбался Юра, видимо, испытывая неловкость от того, что выдает чужой секрет.