Ядовитое жало

— Капитан, какая линия поведения может быть у агента после Будовлян? Поставь себя на его место. Что бы ты делал?

Это был их любимый прием ― мысленно становиться на место врага и как бы проигрывать на себе его психологию, ход его мысли. Серовол нехотя улыбнулся.

— Все зависит от обстоятельств и от характера человека. Положение у агента почти катастрофическое. Его могут заподозрить, а может, уже заподозрили в измене. В таком случае подошлют в отряд другого, с единственной целью — ликвидировать изменника. Агент это понимает. И вот тут‑то я принимаю вариант Ивана Яковлевича — я бы в такой ситуации не стал бы ждать расправы, а не будь дурак, дал бы стрекача.

— Куда?

— А куда глаза глядят, подальше от греха. Все засмеялись.

— Считаешь, другого выхода у него нет? Может, у него имеются какие‑то старые заслуги, и он надеется вернуть доверие шефа или того, кто заменит старого шефа.

— Такой вариант наиболее вероятен, но, чтобы его развить, я должен стать на место не агента, а его хозяина.

— Становись…

Серовол долго тер ладонью подбородок, в его глазах появлялись то ярость и мстительность, то злорадство, то жестокая удовлетворенность, радость.

— Ну что?

— Худо получается…

— Кому худо? Агенту или тебе, его хозяину?

— Агенту и… нам.

— Нам?

Начальник разведки кивнул головой. На него смотрели с удивлением. Он молчал.

— Товарищи, вам не кажется, что капитан Серовол злоупотребляет нашим терпением… — начал Бородач.

— И временем, — подхватил Высоцкий, — любит поиграть на нервах.

— В самом деле, что за манера? — Лицо командира начало краснеть от возмущения. — Каждое слово тяни из него клещами. Не жуй, не размазывай, давай все сразу!

— Но ведь я должен подумать…

— Ну и думай, а пока не надумал — не заикайся.

— Мне кажется, капитану что‑то мешает высказать свою мысль… — пытливо глядя на начальника разведки, сказал Колесник. — Угадал?

— Угадал, комиссар, — Серовол чуточку смутился и даже покраснел.

— Я бы на месте шефа приказал проштрафившемуся агенту сделать что‑либо такое, что могло бы полностью восстановить мое доверие к нему. Я бы жестко поставил вопрос: или выполнишь приказ, или мы ликвидируем тебя как изменника. Ну, что бы я ему предложил? Допустим, уничтожить командира отряда или кого‑либо из нас. Я бы даже приказал — всех четверых! Трудно, опасно? Не мое дело! Ухитрись, изловчись, пойди на риск — все равно голова твоя на волосинке держится. Сделаешь — приходи, являйся, будем о дальнейшей работе говорить. Вот так бы я на месте шефа поступил. Это же гитлеровец, фашист…

На этот раз начальника разведки выслушали напряженно, в полной тишине. Но как только он умолк, послышался смех. Смеялся Бородач.

— И это ты боялся нам сказать, капитан? Думал, испугаешь до смерти?

— Пугать не хочу, предупредить должен.