Только для нас

А как по-другому?

Шагаю еще, и Ветка, неожиданно жалобно искривив губы, тянется ко мне обеими руками, обхватывает за шею и порывисто прижимается всем телом.

Я тут же сгребаю ее в объятия, стискиваю так, что тело прорезает болью, но это кажется вообще не важным в такой момент.

— Тим… Тим… Боже… Я чуть не умерла… — Ветка всхлипывает, утыкается мокрыми губами мне в шею, и по телу несутся дикие волны кайфа, волоски на руках встают дыбом, и трясет, словно в лихорадке.

Только сейчас начинает доходить, что она в самом деле здесь, со мной. И облегчение пополам с досадой на непослушание.

— Дурочка… Это мои слова должны быть, — смеюсь я, жадно тиская ее везде, где только достаю, и испытывая просто непередаваемые эмоции. Я не могу их назвать, у меня в голове нет таких слов, которые даже в маленьком проценте смогли бы охарактеризовать то, что сейчас ощущаю.

Но я всегда был не особым фанатом слов. Как-то действиями привычнее и вернее.

И я действую.

Сжимаю крепче, что-то шепчу ей утешительное, ласковое, самое ласковое, что только приходит в голову, а сам дурею от запаха ее, от сладкого шепота мокрых из-за слез губ в шею, от того, что льнет ко мне с таким отчаянным желанием, как никто и никогда на свете.

Клянусь, если б знал, что такое будет, то позволил бы себя еще разок подстрелить!

Тяну ее в сторону кровати, закрываю дверь ногой, и Ветка поддается, кажется, вообще не соображая, что происходит.

Она как-то послушно и безвольно обмякает в моих руках, и складывается ощущение, что всё это время была на острие нерва, навоображала себе фигни всякой страшной, напугалась до ужаса, а сейчас, увидев меня не при смерти, а вполне себе стоящего, ругающегося по телефону и курящего, офигела и сломалась.

Вот и Ветка моя тоже так…

Но я ее сейчас оживлю. Накачаю.

Кровать в вип-палате очень даже хорошая, большая, да даже если б и маленькая была, похер. Мы не спать собираемся.

Я сажусь, тяну Ветку на себя, заставляю лечь сверху, глажу, веду губами по шее, прихватываю волосы на затылке так, чтоб удерживать голову и видеть ее лицо.

Смотрю и не могу насмотреться. Невероятное что-то. Это в реальности происходит? Да?

Оказавшись на кровати, Ветка немного приходит в себя, легко упирается ладошками мне в живот, опасливо, осторожно, стараясь не задеть перевязку, не надавить.

— Ты что? — шепчет она испуганно, — ты что? Тебе же больно?

— Больно, — соглашаюсь я, — потому что целовать перестала…

— Тим… Ты невозможен… — она пытается вырваться, соскольнуть с меня, но я не пускаю.