Извращенная гордость

Мне плевать, оскорбляет это Луку Витьелло или нет, — прорычал Фабиано, стоя над отцом, который лежал на боку на земле с заклеенным ртом и связанными руками и ногами. Он уставился на сына широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Они будут здесь с минуты на минуту, — пробормотал я.

Я видел, что Фабиано почти не слушает. Он был слишком сосредоточен на отце. Он долго ждал этого момента. Черт, я понимал.

Я сделал бы все, чтобы замучить отца до смерти. Я все еще помнил тот гребаный день, когда я узнал, что мой предатель сводный брат убил мудака, о чем я мечтал с тех пор, как понял, что наш отец не был непобедимым Богом, которым он себя выдавал. Что он может, фактически, быть убитым. С самого детства я мечтал стереть отца из нашей жизни. …

Если бы существовал ад, я бы пошел прямо в него, чтобы заключить сделку с дьяволом, чтобы он дал мне шанс убить человека только один раз. Может быть, дважды.

— Я больше не тощий мальчишка, которого ты можешь мучить ради собственного удовольствия, не так ли?

Пробормотал Фабиано, присаживаясь на корточки перед ним. Я гордился своей страшной улыбкой, но выражение лица Фабиано превзошло все. Сегодня он получит удовольствие.

Дверь со скрипом отворилась, и Фабиано выпрямился. Вошел Нино, за ним Маттео и Ромеро. Я был удивлён, когда Лука сказал мне, что пошлет их, но не придет сам. Полагаю, у него было меньше причин рвать на части Скудери, чем у остальных. Он был одарен Арией, потому что Скудери продавал своих дочерей как скот, и любой мог признать, что Ария была очень хорошим подарком. Образ другой девушки со светлыми волосами и голубыми глазами вошел в мое сознание без приглашения. Я толкнул его. Я бы освободил ее.

— Нет ничего лучше, чем связать себя общей пыткой, — сказал Маттео с усмешкой, входя в камеру в подвале Сахарницы.

Этот засранец всегда выглядел так, словно только что закончил с фотосессию для модного журнала. Однажды я испорчу его хорошенькое личико. Ромеро коротко кивнул мне, и Фабиано тоже посмотрел на Скудери.

Я оттолкнулся от стены и протянул руку Маттео, который пожал ее через мгновение.

— Я все еще не выношу твоего гребаного лица, Римо, — сказал он с ухмылкой.

— Но ради этого я мог бы поколебаться миллисекунду, прежде чем перерезать тебе горло, когда мы снова станем врагами.

— В эту миллисекунду я отрублю тебе голову, Маттео, — сказал я с кривой улыбкой.

Он отпустил мою руку.

— Пусть победит самый сумасшедший ублюдок.

Моя улыбка стала шире, и я поймал взгляд Нино. Мы оба знали, кто это будет, потому что, когда дело доходило до сумасшедшей ебли, я был бесспорным мастером."

"Я повернулся к Ромеро, который не выказывал беспечности Витьелло. Он явно опасался оказаться в подвале Вегаса. У меня не было ни малейшего намерения нападать на них сегодня.