Извращенная гордость

Я почувствовала, как краска отхлынула от моего лица, я схватила одежду и вернулась в ванную. Дрожа, я быстро оделась в мягкое платье и колготки. Глубоко вздохнув, я вышла и нерешительно приблизилась к Сэмюэлю. Он смотрел на свою руку на кровати, крепко сжатую в кулак.

Я села рядом с ним, поджав под себя ноги. Сэмюэл поднял глаза, и в них застыло чувство вины. Его взгляд снова метнулся к моему горлу, к отметинам Римо, и полное отчаяние заполнило его лицо.

— О, Фина, — сказал он прерывающимся шепотом. — Я никогда себе этого не прощу. Я подвел тебя. Я должен был защитить тебя. Последние два месяца я чуть с ума не сошел. Я не могу перестать думать, что мне пришлось сидеть сложа руки, пока ты проходила через ад. Что из-за меня ты страдала еще больше. — он сглотнул.

— Когда Римо прислал нам эти простыни…

Я бросилась к Сэмюэлю, обняла его за шею и уткнулась носом ему в шею.

— Не надо. Пожалуйста, не вини себя. Ты не сделал ничего плохого.

Я сделала. Я ввела в заблуждение всех вас.

Он обнял меня и вздрогнул."

"— Ты должна была быть защищена от ужасов нашей жизни. Я не хотел, чтобы ты узнала, насколько жестокой может быть мафия. Никто никогда больше не прикоснется к тебе, Фина. Я не оставлю тебя. И однажды мы с папой доберемся до Римо и покажем ему, что можем быть такими же жестокими и беспощадными, как Каморра. Он будет молить о пощаде.

— Все кончено, — прошептала я. — Все кончено, Сэм. Давай больше не будем об этом говорить. Пожалуйста.

Я знала Римо лучше, чем он, и они ничего не могли сделать, чтобы заставить его молить о пощаде.

Он кивнул мне, и некоторое время мы оставались в таком положении.

— Когда я услышал твои крики в подвале, я подумал, что сойду с ума, — мрачно сказал он.

Я прижалась лицом к его шее, не в силах смотреть на него, когда говорила правду.

— Римо не мучил меня. Он хотел, чтобы ты в это поверил. Он хотел, чтобы я заставила тебя поверить, что причинить тебе мне боль, чтобы ты страдал. Я… я только хотела спасти тебя.

Сэмюэль обхватил мою голову и отстранился, его глаза стали мягче, чем раньше.

— Я должен был спасти тебя, но не смог. Даже если эти крики были ненастоящими, я вижу, что он сделал с тобой… — Сэмюэль сглотнул, его глаза снова опустились к следам укусов. — С тобой должны были обращаться как с принцессой, заботиться и лелеять… не… не… — он покачал головой и закрыл лицо ладонями. — Я не могу выбросить из головы эти простыни, не могу забыть мамины рыдания или то, как она упала на колени перед Данте и умоляла его спасти тебя, или как Данило уничтожил весь папин офис. Я не могу забыть, как папа плакал. Он никогда не плакал, Фина. Мы с папой столько всего повидали, но в тот день мы оба плакали, как дети.