Хочу тебя в жены

И нужно «Кобру» благодарить. Иначе бы дольше тянулось. Татарин бы скорее раскололся, да?

- Я думала рассказать, - бормочет. – Понимала, что правда откроется после осмотра. Я не знала с чего начинать. Как объяснить.

Я подаюсь вперед. Склоняюсь. Прижимаюсь лбом к ее лбу. Челюсти скрежещут. Десны саднят. Нутро каленым железом жжет. Опаляет адским жаром.

- Мари, - бросаю хрипло. – Мари-анна.

- Я…

- Сука ты, - обрываю. – Сука редкая. Убил бы тебя. Тварь. Клянусь. Убил. Вот любую бабу за такое грохнул бы. Но ты – не «любая». Любимая. Моя любимая сука. Дрянь. Изворотливая. Ничего не могу с тобой сделать.

И вырвать бы все эти чувства изнутри. Вырезать. Выжечь. А не удается. Тупо – не хочется. Пока ты по стране моталась, болт верность хранил. Не тянуло его на сторону. И меня – не тянуло. Ждал. Жаждал тебя.

- Амир, - выдает хрипло. – Ты правда все это время ни с кем не был? Почти два года. Неужели ты совсем не хотел?

- Хотел, - хмыкаю. – Тебя. Сказал же. А откуда сомнения? Кого ты хотела?

- Только тебя, - выпаливает. – Но ты же другой. Ну ты очень темпераментный. Тебе всегда было необходимо очень много… развлечений.

- Смешная ты.

Отстраняюсь. А она ладони мои пальцами гладит.

Медленно. Осторожно. Едва дотрагивается. По щекам слезы бегут. Льются градом. Она вся дрожит.

- Амир, ты же понял, что я лгала тогда? – спрашивает. – Говорила много кошмарных вещей, повторяла те ужасные фразы снова и снова. Я просто пыталась тебя отвратить. Оттолкнуть старалась.

- Понял, - усмехаюсь. – Я же не идиот.

Бросаю это. Но сомневаюсь. Когда речь о ней заходит – туплю. Дико. Безумно. Со страшной силой. Косячу.

- А вот ты дура, - мрачнею. – Пуповину резала. Самостоятельная моя. Наверное, и на осмотре ни разу не была. Шифровалась.

От меня пряталась. Угадал?

Кивает. Нервно. Лихорадочно.

- Ну в этот раз все будет, как я скажу, - ладони ее перехватываю, в своих пальцах стискиваю. – Регулярные осмотры. УЗИ. Когда рожать начнешь, я буду рядом.

Отпускаю. Тут же снова подхватываю. На колени усаживаю. Аромат ее вдыхаю. Пропитываюсь запахом. Дурею. Пьянею.

Злющий я. И радостный. Пиздец, что в башке творится. Дикое сочетание. Не знал, что так вообще бывает. И забить охота. И залюбить. Зацеловать. Заобнимать. Затискать.

Сына скрыла. Украла. Но подарила. Есть же пацан. Вот он. Рядом лежит.

Даже когда мы тут выясняем, то и дело на него поглядываем. То я взгляд кину. То она. Разорваться тут толком нельзя. Базар приходится фильтровать. Вот кто у нас теперь в семье главный.

- А-мир! – звонко так.

Мы вздрагиваем. Оба. На пацана глядим.

- А-мир, - повторяет.

Жестяк. Четко прямо.

- Он что, - хмурюсь. – Он сказал?

- А-мир, - выдает и лыбится.

Довольный. Деловой.

- Это его первое слово, - шепчет девчонка. – Амир. Понимаешь? Камиль тебя по имени назвал. Твое имя стало его первым словом. А-мир. Боже. Он начал говорить.