Иван Грозный на Мальдивах

 – Коньяк «Генрих Четвертый» почти за два миллиона баксов штука? Я твердо знаю: Леха с моей бабой спал! Я его с Анькой прямо в койке поймал. Ну и двинул Войкову разок! Дальше что?

– Говорят, его отравили, – понизил я голос.

– И? – вздернул подбородок Фомин. – А-а-а! Дошло до меня, доехало, как до жирафа. Вот чего тебя сюда принесло, Ваня! У тебя в мозгу плесень завелась? На… мне травить Лешку? Ну переспал он с Анькой, и чего? Ну сломал я ему в горячке нос? А с кем не случалось? Мы потом наладили отношения. Он не устоял, на мою бабу полез, я не сдержался – ему вломил.

Ну и все. Конец истории. Твой информатор полдела знает, только про драку разнюхал. Вот стерва.

– Кто? – поинтересовался я."

"– Консьержка Беатриса Генриховна! – рявкнул Фомин. – Можешь не врать, что не знаешь ее. Больше некому про рукопашную рассказать. Я Аньку голой на лестницу вышвырнул, дверь запер. Вернее, сначала Войкова вытурил, шмотки ему вслед бросил. А уж потом со шлюхой разобрался. Че с Лехи взять? У него при виде любой бабы стоп-сигнал не работает. Всю жизнь был такой! Анька же, тварь, решила двоих доить. Думала: я ей брюлики припру и Войков тоже.

Но тут она просчиталась. Леха все в дом греб, никогда той, с кем переспал, ничего не дарил. Вышвырнул я их, от злости кулаком зеркало разбил, рюмашку пропустил. И нарочно домой не поехал, пусть шалава голозадой побегает! А парочка любовников куда подевалась? Другого выхода на улицу, кроме как через подъезд, нет. Не на первом я Аньке квартиру купил, в окно не сиганешь. В парадном Беатриса Генриховна восседает. Сто лет ей, похоже, и язык без костей. Сначала мимо нее Леха со сломанным носом промчался. Ну, с ним все понятно, он в машину свою сел. Потом Анька спустилась! Голая! Может, половиком прикрылась!

Костя засмеялся.

– То-то лифтерше праздник! Есть о чем посудачить.

Я решил вывести из-под удара незнакомую женщину.

– Костя, я понятия не имею, где живет Анна.

– Больше она там не появляется. Завяла малина. Небось в Кукуево-Фигуево комнату сняла. Но никто о случившемся растрепать не мог, только баба-яга из парадного, – уверенно заявил Фомин.

– Алексей изменял жене? – уточнил я.

– Первый раз на свадьбе, – заржал собеседник. – Новобрачный с одной гостьей в тихий уголок забился.

Раз, два – и готово. Ему долго не надо!

Я переваривал услышанное, но Костя понял мое молчание по-своему.

– Не веришь? Лешка умел впечатление тихони произвести. Но я его хорошо знал! Мы в детстве жили в одном доме.

Сегодня воистину оказался день сюрпризов.

– В одном доме? – повторил я. – Вы были соседями?

– Не, – засмеялся Костя, – в приюте. Нас в интернат сдали.

Как назло именно в этот момент я сделал глоток кофе и поэтому не сразу продолжил разговор.