Иван Грозный на Мальдивах

Я живу на соседней улице, частенько заглядываю в сию харчевню, поэтому знаю, как там дела обстоят.

– Ванечка, спасибо, но ты и так потратился, – возразила Боброва."

"– Павел Иванович, мой отец, говорил, что в гостях надо всегда обильно угощаться по двум причинам, – улыбнулся я. – Если хозяйка хлебосольная, то ей это будет приятно. Ежели она жадная и зовет к столу только потому, что хорошо воспитана, то так ей, скряге, и надо!

Галина Михайловна наконец-то рассмеялась.

– Речь идет о кафе.

Я сделал вид чрезвычайно удивленного человека:

– Кафе? А где вы его видите? Это забегаловка с парой столиков.

Угощу вас копеечной выпечкой и прослыву щедрым дамским угодником.

Галина Михайловна улыбнулась:

– Спасибо.

– Что у вас случилось? – осведомился я, принеся от стойки два бокала с кофе и тарелки с коврижкой.

– Не знаю, с чего начать, – призналась Галина Михайловна. – Илюша сошел с ума. Надеюсь, Господь накажет ту женщину, отрежет ей ногу трамваем.

– Кто она такая и что дурного совершила? – не отставал я.

– Ведьма, – выпалила пожилая дама.

– В прямом смысле слова? – уточнил я.

 – Или вы говорите о характере?

Боброва сделала глоток кофе.

– Сейчас объясню. Она совратила моего сына, сбила его с пути, и он сошел с ума.

– Влюбился? – уточнил я. – Изменил Моте?

Собеседница начала обмахиваться салфеткой.

– С утра меня колотило в ознобе. Сейчас наконец я согрелась. Ванечка, я хорошо знаю Николетту, но никогда не принадлежала к ее компании. Завсегдатаем вечных суаре был мой покойный муж Георгий Валентинович. Николетта и остальные звали его Гавой.

– Прекрасно помню вашего супруга, – кивнул я. – Красавец! Элегантный! В юности я отчаянно завидовал его манере одеваться, он так умело сочетал вещи, выглядел на фоне серой московской толпы экзотической птицей.

Помню, как Георгий появился на очередном журфиксе[4] Николетты в розовом пиджаке, голубой рубашке, остромодных и мало кому доступных в СССР джинсах. Ваш муж, он… э… был певцом? Вроде он солист Большого театра?

Галина Михайловна махнула рукой.

– Прости, Ваня, но ты, наверное, сам давно понял, что компания Николетты – это люди, раздувающие щеки. Георгий пел в ансамбле в третьем ряду, хор исполнял песни разных народов и поэтому пользовался популярностью у иностранцев.

Муж часто летал на гастроли. Да, он умел одеться за копейки, бегал по европейским секонд-хендам. Ни я, ни Илюша его не интересовали. Муж любил производить впечатление, поэтому и вращался в кругу Николетты. Ему казалось, что там он звезда. Жили мы скудно, на то, что я зарабатывала.

– Вы же актриса? – уточнил я. – Служили во МХАТе?

Галина Михайловна рассмеялась:

– Да. Работала в театре. Костюмером.