Иван Грозный на Мальдивах

Я быстро прервал разговор, заблокировал очередной номер и спросил у Бори, который вытирал глаза салфеткой:

– Мы от него когда-нибудь избавимся?

– Похоже, нет, – спрогнозировал батлер. – Простите, Иван Павлович, я представил, как вы появляетесь в таком наряде на суаре у Николетты. Хотя… там вы могли бы произвести впечатление. А вы с Сергеем перешли на «ты».

– Правда? – изумился я. – Мне не свойственно амикошонство.

– Знаю, – улыбнулся Боря, – и тем не менее. Некоторые люди так последовательно надоедливы, что привыкаешь к ним, считаешь их родными.

Я вздрогнул.

– Ну уж нет! Похоже, Сергей не злой, но он определенно не мой человек.

Глава девятнадцатая"

"До вечера я разбирал сумки, радуясь тому, что Марина Афанасьевна отличалась завидной аккуратностью. На каждого пациента Дегунина заводила толстую общую тетрадь, но она не была официальной историей болезни. Очень скоро я понял: доктор наук даже в советские годы вела обширную частную практику. Уж не знаю, выезжала она к пациентам или их привозили к ней, но больных было немало. Похоже, тетради стояли в шкафу по годам, а внучка просто смахнула их в объемные торбы.

Поэтому записи оказались в сумках в том же порядке, что и на полках. На обложках были наклейки: имя, отчество, фамилия, год рождения. Поэтому просмотр шел довольно быстро, все тексты я не просматривал. Зачем? Меня интересовал Алексей Войков. Но материалы о нем все не попадались. Может, Дегунина с ним не работала?

Открыв новую торбу, я удивился: в ней обнаружились тетради в ярко-красных обложках.

Я посмотрел другие пакеты, куда складывал неинтересный материал, там были только темно-синие тетрадки. Скорей всего, из магазинов просто исчез привычный для Дегуниной товар, и ей пришлось покупать другие тетради.

Я потянулся к сумке и вытащил толстый «том». «Нинель Николаевна Комарова». Дата, указанная ниже, дала мне понять, что девушка, которую звали, как и мать Алексея, только фамилия у нее была другая, ходила в школу.

Я открыл тетрадь, глаза побежали по строчкам. Почерк у Дегуниной – радость учительницы старших классов. В младшей школе педагог может поставить за упражнение, которое выполнено без ошибок, не пять, а четыре. Снижение оценки он объясняет, написав под ней: «Пишешь, как курица».

Но к тем, кто вот-вот получит аттестат и покинет школу, уже так не придираются. Педагогу приходится порой ломать глаза, разбирая каракули. Марина Афанасьевна же старательно выводила каждую букву, не пренебрегала знаками препинания. Читать ее заметки было легко, их словно напечатали на машинке.

Нинель Николаевна Комарова – это новое имя Нины Николаевны Маровой. Мать девочки, Ольга Ивановна Марова, вдова, вышла замуж за Леонида Андреевича Темкина. Нина жила с матерью, которую очень любила.