Хроники Придайна

Но ни свежесть, ни красота, ни ароматы весны не радовали Тарена. Для него Каер Даллбен словно бы опустел. Как и прежде, он помогал Коллу на огороде, полол, окучивал, поливал, со всем старанием ухаживал за белой свиньей Хен Вен. Все делал аккуратно, добросовестно, но рассеянно. И лишь одна-единственная мысль неотступно преследовала его.

— Теперь, мой мальчик, — добродушно сказал Колл, когда они присели отдохнуть после утренней дойки, — поговорим. В последнее время, с того самого дня, как вернулся с острова Мона, ты беспокоен, рвешься куда-то, как волк на привязи.

Томись по принцессе Эйлонви, думай о ней, если ни о чем другом думать не можешь, но… Эй-эй! Не опрокидывай ведро с молоком! — Крепкий старый воин потрепал Тарена по плечу, — Ну-ка, взбодрись! А я открою тебе секрет выращивания Турнепса, а? Или возделывания капусты. Или любой огородной науки. Говори, что хочешь узнать?

Тарен вяло улыбнулся.

— То, что мне хотелось бы узнать, рассказать может только Даллбен.

— Что ж, тогда хотя бы выслушай мой совет, — посуровел Колл — Не беспокой Даллбена своими расспросами.

Имей терпение и жди благоприятного случая.

Тарен встал и решительно направился к двери хлева.

— Я не могу больше ждать благоприятного случая. Мне не терпится поговорить с ним сейчас же.

— Будь осторожен, — крикнул ему вслед Колл — Даллбен не любит, когда его беспокоят в это время.

Тарен шагал мимо низких построек фермы, направляясь к хижине Даллбена. На кухне у очага копошилась женщина в черном платье. Она не подняла голову и не произнесла ни слова.

Это была Ачрен. После своей неудачной попытки возродить былую колдовскую силу и завладеть всем Придайном эта, когда-то высокомерная королева, нашла убежище в Каер Даллбен. Теперь она исполняла ту тяжелую и черную работу, какой прежде, до отъезда на Мону, занималась Эйлонви. Молчаливая и незаметная весь день, вечером она так же молча удалялась в амбар на свою соломенную подстилку.

Перед хижиной Даллбена Тарен в нерешительности остановился, затем тряхнул головой и громко постучал в дверь.

Получив разрешение волшебника, он вошел. Даллбен склонился над «Книгой Трех», лежавшей перед ним на заваленном свитками и рукописями столе. Тарена, как всегда, охватило острое желание заглянуть в таинственную книгу, но, как обычно, тут же возникали робость и трепет, навеянные давними воспоминаниями. Когда-то в детстве Тарен осмелился дотронуться до древнего, обтянутого кожей тяжелого тома, и теперь еще при виде книги пальцы его начинали ныть, словно помнили давнюю боль.