Хроники Придайна

Иначе он будет не больше, чем призрачные великаны лорда Гориона. Так-то, мой друг.

Некоторое время он ехал молча, глядя перед собой.

Потом заговорил:

— Не суди, однако же, их слишком строго. Эти князья и князьки так похожи друг на друга! То он колюч, как дикобраз, а то в одно мгновение может стать дружелюбным, словно щенок. Они скупы, но могут вдруг стать щедрыми до расточительности. Что же касается доблести, то можешь поверить мне, они не трусы. Смерть зачастую едет в седле рядом с ними, но они мало обращают на нее внимания. Я видел, как в битве они с радостью отдавали жизнь за товарища.

 — он вздохнул. — Да-а, немало им подобных я встречал за время моих странствий. Они не хвастуны. Но, пойми чем дальше отодвигается в прошлое битва, тем значительнее и грандиознее она кажется, а твои поступки, если их нечего стыдиться, вырастают в подлинные подвиги. Вот почему так много великих героев мы встречаем на своем пути.

Ффлевддур поправил на плече арфу.

— Если бы у каждого из них была такая арфа, как у меня, — усмехнулся он, — представляю, какой бы звон и грохот несся из каждой крепости на просторах Придайна!

Глава 4

Коровий спорУже к вечеру путешественники увидели темно-красное знамя Дома Смойта.

Украшенное эмблемой короля — черным медведем, оно гордо развевалось над башнями Каер Кадарн. В отличие от обнесенных деревянным частоколом крепостей князьков замок Смойта стоял за прочными стенами, сложенными из тесаного камня. Эти стены и обитые железом ворота были достаточно прочными, чтобы выдержать любой напор и осаду. Выщербленные камни и вмятины на створках ворот свидетельствовали о том, что замок и впрямь пережил и отразил немало нападений. Закрытые наглухо ворота вдруг распахнулись, и гостей встретил почетный караул из копьеносцев.

Рыжебородый король сидел за обеденным столом в Большом зале. Перед ним стояла гора мисок, деревянных тарелок, рогов для питья, полных, пустых и полупустых, из чего Тарен понял, что Смойт не переставал есть с самого утра. Завидев входящих в зал путников, Смойт вскочил со своего дубового трона, изображающего громадного медведя, так похожего на самого хозяина."

"— Клянусь кровью в моих жилах! — взревел Смойт так громко, что задребезжали миски на столе.

 — Увидеть вас всех — да это стоит самого знатного пира! — его грубо вытесанное лицо сияло от удовольствия. Гигант обнял своими здоровенными ручищами всех троих разом так, что у них затрещали ребра. — Ну-ка, настрой свою старушку, — гаркнул он Ффлевддуру, — да попиликай нам что-нибудь веселенькое по случаю радостной встречи! А ты, мой мальчик, — гудел он, прижимая к себе Тарена громадной, покрытой рыжей шерстью ручищей, — когда мы встречались в последний раз, ты выглядел тощеньким, как ощипанный цыпленок.