Хроники Придайна

У нее прекрасный звук… когда струны целы. Она отлично пригнана к моему плечу. Не то чтобы я принижал достоинства других арф, но когда я говорю все это, я имею в виду, что мы привыкли друг к другу с моей старушкой. Да, очень благодарен тебе за щедрое предложение. И все же не стану ее менять на новую.

— Пусть будет так, — ответил Талисин. — А вы, все остальные, — добавил Главный Бард, обращаясь к своим гостям, — вы обозрели многие красоты Каер Датил. Но не видели еще его настоящей гордости и бесценного сокровища. Это здесь, — сказал он, обводя комнату широким жестом, — Они хранятся здесь, в Зале Знаний.

Здесь сокрыты творения ума и сердца лучших людей Придайна. Хотя Аровн, король Смерти, украл у людей секреты их ремесла, он не смог присвоить песни и легенды, баллады и гимны наших бардов. Здесь они собраны и хранятся. И твоих песен, мой добрый друг, — обратился он к Ффлевддуру, — здесь немало.

Ффлевддур смущенно потупился, успев, однако, при этом бросить гордый взгляд на своих спутников.

— Память живет дольше тех, кто несет ее, — сказал Талисин. — Люди наполняются памятью и мудростью всех живших прежде. Под этой комнатой хранятся еще большие богатства.

 — Он улыбнулся. — Как и сама поэзия, большая часть сокровищ сокрыта в самой глубине. Там Зал Бардов. Увы, Ффлевддур Пламенный, — с сожалением вымолвил он, — никто, кроме подлинных, настоящих певцов, не может проникнуть туда. Хотя когда-нибудь, возможно, и ты присоединишься к их сонму.

— О мудреная мудрость! — восторженно вскричал Гурджи. — В бедной, слабой голове скромного Гурджи от всего этого страшное верченье и крученье! У Гурджи нет мудрости! И никакая чавка и хрумтявка не прибавит ее!

Талисин положил руку на косматое плечо Гурджи.

— Неужели ты думаешь, что у тебя совсем нет мудрости? — ласково проговорил он — Это не так. Мудрость бывает разная, как различны ткани, сотканные на одном и том же ткацком станке. У тебя есть мудрость доброго и преданного сердца. Она редко встречается и стоит порой больше самой большой мудрости. И совсем по-другому мудр Колл, сын Коллфревра, — продолжал Главный Бард. — Его мудрость сродни мудрости природы. Это дар пробуждения бесплодной земли и превращения ее в цветущий сад.

— Это мудрость моего сада, дарящего нам свои плоды, — запротестовал Колл, но лысая его голова сделалась розовой от удовольствия и смущения.

 — Я оставил его, и, опасаюсь, долго теперь нам придется ждать его плодов.

— Я должна была набраться мудрости на острове Мона, — вставила Эйлонви. — Наверное, именно для этого Даллбен отослал меня туда. Но все, чему я научилась, — это рукоделие, стряпня и реверансы.

— Учение — это еще не мудрость, — перебил ее Талисин с добрым смехом. — В твоих жилах, принцесса, течет кровь волшебниц из рода Ллира.