Хроники Придайна

Долина ровная, и, если идти скорым шагом, до моря можно добраться не более чем за два дня.

В суровом молчании слушали они слова короля Гвидиона.

— Море станет нашим помощником, — продолжал он. — Прайдери сможет воспрепятствовать нашему продвижению по суше. — Гвидион повернулся к Тарену. — Матх, сын Матонви, говорил тебе о кораблях, которые привезли Сыновей Доны из Солнечной Страны. Эти боевые корабли не были ни покинуты, ни разрушены. Они все еще крепки, обладают хорошими мореходными качествами и готовы в любой момент выйти в море. Верные стражи охраняют их в тайной гавани в самом устье реки Кинваэль.

Гвидион, увлеченный своими планами, оживился.

— Только два человека знали до сих пор о гавани, — добавил он, — Одним был Матх, сын Матонви. Другой человек — я сам. Сейчас настало время воспользоваться кораблями. Иного пути в Аннувин у нас нет. Я поведу этот отряд. Что же касается другого отряда, — он обратился к Тарену, — то не согласишься ли ты вести его?

Тарен ответил мгновенно, не раздумывая:

— Я готов служить, как ты прикажешь.

— Это не приказ, — мягко сказал Гвидион. — Я не могу посылать людей на такое дело против их воли. Все, кто пойдет за тобой, должны сами сделать свой выбор. В этот отряд каждый идет только по желанию.

— Тогда считай, что свое желание я тебе высказал: я готов! — твердо ответил Тарен.

Все остальные тут же выразили желание следовать за Тареном.

— Корабли Сыновей Доны быстрые, — сказал Гвидион, — так что я прошу вас хотя бы ненадолго задержать Детей Котла.

— А если мне все же не удастся сделать и этого, — спросил Тарен, — как я могу известить тебя о нашей неудаче? Ведь в том случае, если Дети Котла опередят вас, твой план рухнет и надо будет скорее поворачивать корабли обратно.

Гвидион отрицательно покачал головой.

— Обратного пути нет и быть не может, потому что нет у нас другой надежды победить Аровна. Если кто-нибудь из нас потерпит неудачу, погибнем все.

Ллассар, кое-как оправившийся от ран, Хевидд и все люди Коммотов вызвались следовать за Тареном.

Бывший великан оправился от страха настолько, что даже обрел свою привычную раздражительность. На лице его вновь появилась кислая мина, и то и дело слышалось недовольное ворчание. Вернулся к нему и невероятный его аппетит. Теперь он требовал даже больше еды, без конца заглядывая в сумку Гурджи.