Хроники Придайна

И звук переливался и мерцал, как играющее в костре пламя.

Всю ночь пела сгорающая арфа, и ее мелодии были мелодиями радости и печали, любви и разлуки, мужества и неизбывной тоски по утраченному. Огонь не уменьшался, и мало-помалу силы вливались в оттаивающие тела путников и жизнь возвращалась к ним. И, когда мелодичные звуки взвивались ввысь, прилетал с юга мягкий ветер, раздвигающий завесу снега и наполняющий окрестные холмы и скалы живительным теплом. Только к рассвету пламя постепенно истаяло, куски дерева превратились в мерцающие угольки и голос арфы умолк.

Метель улеглась, утесы, осыпанные снегом, сверкали в лучах восходящего солнца.

Молчаливые и все еще очарованные прощальными песнями сгоревшей арфы, путники покинули свое убежище. Ффлевддур помедлил мгновение, пристально глядя на угасший костер. От арфы не осталось ничего, кроме единственной струны. Это была именно та струна, которую когда-то дал барду Гвидион. Ффлевддур опустился на колени и вытащил ее из пепла. В жарком горниле костра струна оплавилась и свернулась колечком, но сверкала она как чистое золото.

Глава 18

Драконова гораКак и предсказывал Доли, Ллассар отыскал пещеру и привел воинов в убежище, где они переждали полную ярости снежную бурю.

И теперь все они готовы были продолжать свой нелегкий и опасный путь. Острые высокие утесы, что были последним препятствием на этом их пути, высились уже совсем недалеко. Гребень Драконовой горы маячил темным и неприступным силуэтом. Благодаря лечебным отварам Тарена и неусыпным заботам Эйлонви Ачрен постепенно пришла в себя и немного окрепла. Ффлевддур все еще не желал подходить к закутанной в черный плащ королеве ближе, чем на три шага. Но Гурджи настолько осмелел, что раскрыл свою заветную кожаную сумку и предложил умирающей от голода Ачрен поесть. Впрочем, лицо его сморщилось от страха, а сумку он держал на вытянутой руке и с опаской следил за движениями слабой женщины, будто боялся, что она его укусит. Ачрен поела совсем немного. А Глю, не теряя времени, быстро ухватывал все, что оставалось после нее, запихивал в рот и быстро оглядывался вокруг, выискивая, чем бы еще поживиться.

Ослабевшая после изматывающей лихорадки и от ран Ачрен не потеряла, однако, своей надменности и высокомерия.

И, когда Тарен в нескольких словах рассказал ей, что их привело сюда, так близко к Аннувину, она ответила ему с нескрываемым презрением:

— Неужели скотник со своим жалким отрядом надеется победить там, где ничего не вышло у королевы? Я бы давно добралась до Аннувина, если бы не Мэгг и его воины. Они случайно наткнулись на меня в королевстве Кадиффор. — Ее разбитые губы, изображая подобие улыбки, растянулись в горькую гримасу. — Они оставили меня умирать.