Красная линия

Когда я на белоснежной Феррари приехала за подругой в Саутсайд, мне на мгновение показалось, что я впервые очутилась в этом районе Чикаго.

Все было таким чужим. Неприветливым. Начиная от мерзких запахов и заканчивая удушливой атмосферой безысходности.

А ведь всего несколько недель назад я жила здесь. Засыпала под звуки выстрелов. Дышала южным воздухом, пропитанным кровью, порохом и марихуаной… Я словно всю жизнь плескалась в грязной луже, не осознавая, что за ближайшим поворотом находился океан…

– Смотри! Смотри! – прокричала мне на ухо Ван. – Шоу начинается!

Арена резко погрузилась в полумрак, музыка зазвучала тише, а затем неожиданно зажглись десятки прожекторов и под оглушительные вопли восторженных болельщиков игроки высыпали на лед.

И откуда оно только, черт побери, взялось?

Вокруг все кричали, свистели, что-то напевали, пока игроки хаотично кружили по льду. Когда мимо нас промчался Эш, я радостно подпрыгнула и замахала руками, как ненормальная. Он дважды объехал одни ворота и вернулся в центр ледового поля, на котором была изображена эмблема «Орланов».

Затем к заградительному стеклу подъехал Лиам и приветливо махнул мне клюшкой. Сидящие на первом ряду люди, как по команде, повернули головы в мою сторону.

На щеках разлился румянец. Я нервно улыбнулась, расправляя новенькую именную джерси, которую купила на входе, и помахала Лиаму в ответ.

– Это его фамилия красуется на твоей спине? – спросила Ванесса.

Я кивнула и сглотнула.

– Класс! Он такой красавчик!

– Ты подружка Вайдмана? – неожиданно спросил парень с первого ряда.

Я почувствовала, как на меня обратились десятки заинтересованных взглядов.

– Это же Микки Сантана, – на ломанном английском заявил стоящий справа от меня азиат. – Девушка Сандерса.

Твою мать…

Мою пылающую от стыда задницу спас комментатор, который велел всем подняться и приложить ладонь к груди. Зазвучал государственный гимн. Затем игроки заняли свои позиции и арену вновь залил яркий свет."

"Когда шайба приземлилась на лед, толпа вновь взорвалась криками и аплодисментами, а мои уши затопила серия новых для меня звуков – скрежет коньков по льду, громкие удары клюшек и грохот от врезания многомиллионных тел в бортики.

Днем мы с Эшем поспорили на две сотни, что мне понравится хоккей.

– Микки, ты полюбишь хоккей! – заявил он, валяясь на моей кровати, пока я пыталась подобрать одежду, в которой пойду на игру.

Я закатила глаза, вытаскивая из комода новенький свитшот мятного цвета с белым логотипом «Адидаса» на груди.