Медицина Древнего часть вторая

В центре — каменный алтарь, испещрённый рунами.

Старик остановился у входа в круг. Повернулся ко мне, опираясь обеими руками на трость. Его глаза впились в моё лицо, словно пытаясь проникнуть под кожу.

— Ну что ж, — произнёс он медленно, чеканя каждое слово. — Теперь — правду. Кто ты? И где мой настоящий внук?

Я замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Откуда он знает? Как?

Прежде чем я успел ответить, за нашими спинами раздался оглушительный взрыв. Земля содрогнулась. Мы обернулись и увидели, как из окон дома вырывается пламя, а с неба падают обломки шифера.

* * *Князь Огонь-Догоновский родовой особняк

Василий Сергеевич метался по комнате. В ярости он не находил себе места. Сначала, когда поступили первые отчёты, он был крайне озадачен. Затем, когда разобрался в ситуации, пришёл в бешенство.

Провал!

Снова!

Как уже надоел этот Орлов! В печёнках сидит. В этот раз его снова прикрывали. Василий Сергеевич предвидел это. Знал, что Бестужев попытается защитить своего протеже. Потому отправил в поезд больше людей, чем граф. Но, оказалось, Бестужев не единственный, кто отправил людей на защиту Орлова.

«Уваров-Орлов, точно! — прорычал Василий Сергеевич и смахнул со стола пепельницу, — больше некому!».

Звон битого стекла отрезвил. Помог отвлечься от гнева. Успокоиться.

«Так, а что за чудовище там было? — внимание князя вернулось к остальной части доклада. — Одно огромное, и много мелких. Описание очень похоже… да, ну, нет. Он не мог без моего ведома».

Дрожащей рукой Василий Сергеевич схватил телефон и набрал знакомый номер. Руки дрожали от злости. Неужели ещё один предатель?

— Василий Сергеевич, рад Вас слышать…

— Фадей, — голос Огонь-Догоновского чуть было не сорвался на крик, в нём отчетливо слышалось рычание.

— Василий Сергеевич, что Вы говорите, — возмутились на том конце. — Без Вас я бы не стал, да и не готовы мы…

— Точно? — прорычал Огонь-Догоновский.

— Василий Сергеевич, обижаете, — голос не напрягался, в нём не чувствовалось ничего, кроме лёгкой обиды.

«Он же может соврать, — подумал Василий Сергеевич».

— Фадей…

— Василий Сергеевич, я к Вам послезавтра приеду, как раз в Питере буду, заеду навестить Лиду с Жорой, — произнёс голос ровно, — мы всё обговорим, но я Вас уверяю, я не Уваров-Орлов, я верен Вам.

— Хорошо, до встречи, — Огонь-Догоновский закончил разговор и повесил трубку. Он не испытывал никаких угрызений совести, что подозревал и обвинил в предательстве союзника. Досаду вызывала только вспышка злости, из-за которой он стал действовать в лоб.

Но Фадей сам же помог, напомнил, что его дети учатся в столичной академии магии. Так что никуда Фадей не денется.