Мой горячий Север

Почему мы здесь? Где сирена и патрульные?

— Я всё расскажу, но сперва мы проясним один вопрос, — мужчина приподнимает ладонь. — Попроси девушку отойти к стене, ей сейчас будет небезопасно находиться рядом с тобой.

Его слова прорезают меня насквозь. Я отказываюсь осознавать их, но машинально цепляюсь крепче за ладонь Севера. Чтобы он даже не думал слушаться, даже не думал смотреть на мне прямо в глаза…

— Тогда ей правда лучше пойти прогуляться.

— Черт, я пошутил, Север.

— Ты хочешь, чтобы она смотрела? — Север произносит вопрос с едва скрываемым презрением.

— Я хочу, чтобы ты был сговорчивым. Мы и так потеряли уйму времени, пока искали тебя, с меня хватит. Я пойду самым тупым и коротким путем, быстро выдрессирую тебя и предложу сделку на моих условиях.

Уваров снимает с плеч пиджак и бросает его на пол, потом смотрит на наручные часы и недовольно хмурится.

— Десять секунд, Север.

Я не успеваю выдохнуть, как Север оказывается со мной лицом к лицу.

— Юля…

— Нет, пожалуйста.

— Пройди к той стене, — Север указывает в сторону окна. — Не упрямься, малышка. Не время.

Сбоку скрипят мужские ботинки. Я морщусь от противного угрожающего звука и чувствую резкий толчок, Север уговаривает меня силой и грубо встряхивает в руках.

— Юля!

Его окрик действует. Я на автомате разворачиваюсь и быстрым шагом бреду туда, куда он приказал. Север остается у меня за спиной, и первый удар я слышу, а не вижу. Но в следующую секунду я порывисто оборачиваюсь и вижу, как он отталкивает от себя первого охранника, на помощь которому уже подходят еще двое.

Глава 20

Север один против троих мужиков. Высоких, массивных и явно зарабатывающих на жизнь кулаками. Их главный остается в стороне, он тоже делает шаг к стене и становится безучастным наблюдателем. Мне же за эту чертову стенку приходится цепляться, чтобы не сползти на пол. Я зажмуриваюсь, пугаясь очередного хлесткого удара, что разрезает воздух и кажется тяжелым, как молот, но заставляю себя открывать глаза. Смотреть на Севера и молиться за него. Он не успевает реагировать на все выпады, пропускает удары в корпус и начинает рычать как хищное животное. На это больно смотреть, сердце бьется у горла, а перед глазами мутная пелена из выступивших слез.

Кристальная жестокость…

Прямо здесь. Я не готова к ней и повторяю про себя слова Севера, чтобы я оставалась в стороне и не старалась помочь ему. Я сама понимаю, что не могу ничего сделать, но после каждого тычка хочется кинуться и обнять его, закрыть, черт возьми!

— Ах ты, сука! — кричит один из охранников, стирая кровь с разбитой губы. — Огрызаешься, мразь?

— Вломите ему по хребту, он сразу успокоится, — задумчиво бросает Уваров. — У него старая травма там.

— Боже, не надо! — я все-таки делаю шаг к мужчинам, хотя все рефлексы зовут назад.