5
0
А потом мы с Деном нажрались, подрались и все выяснили.
Это был выбор Оливии, я не мог ее винить в том, что она полюбила Дена. И если не хотел терять друга, а я не хотел, нужно было отбросить все обиды и жить дальше.
В конце концов, мне было всего двадцать два.
– Задумался? – тихий шепот Лив царапает позвоночник и мурашки позорно растекаются по моей спине. Хорошо их не видно под рубашкой.
– Да так… Их же стало больше, я прав? – взглядом указываю на награды и кубки.
– Стоило тебе год не приходить к нам в гости, чтобы ты заметил.
Оливия всегда занималась конным спортом и всегда выигрывала призовые места.
– Я год назад решила еще заняться бальными танцами. Вот – первый кубок, – указывает на центральное место, где и правда стоит кубок.
– Да, за что бы ты ни бралась, все выполняешь с блеском, – подмечаю, пристальней рассматривая все награды.
Это мне в ней всегда и нравилось. Целеустремленность, воля к победе и безукоризненное следование своим планам. Оливия знает себе цену.
Еще она роскошная и изысканная женщина. И красивая. Такая, что грудную клетку жмет от нехватки воздуха, когда смотришь на нее.
Выпиваю принесенный коньяк залпом и улыбаюсь как придурок, должно быть.
По венам быстро растекается алкоголь, который туманит разум и странно холодит конечности.
– Еще? – спрашивает, указывая на пустой бокал.
Между нами мало свободного пространства, и ее близость действует на меня как дурман, от которого давно хочу избавиться.
– Думаю, достаточно.
– Ты никогда не любил коньяк, – Лив, касаясь моих пальцев своими, забирает пустой бокал и смотрит на прозрачное толстое дно, – и виски тоже, водку, текилу. Вино – да. Так что с тобой случилось, Вик?
Я следил за ее глянцевыми губами, когда она говорила, подметил, что они стали пухлее, а моргнув дважды, увидел совсем другие губы.
На них совсем не было помады. Точнее, была красная, которую она зачем-то стерла.
Выдохнув через рот это наваждение, отступил на несколько шагов назад. Рубашка стала жать, пиджак сдавливать плечи, а брюки кажутся малы на размера три. Хочется избавиться от всего и переплыть ледяную речку. Стряхнуть с себя возникшее наваждение.
– О, дружище! – в гостиную вваливается Ден. Слегка пьяный. А может, и не слегка.
Не снимая обуви, тянется обниматься, полностью игнорируя свою жену. На Оливии лица нет.
– Чашки эти рассматриваешь? – прочесывает языком зубы и противно морщится, – в спальне еще сервизы стоят.
– Ден, прекрати, – цедит Лив и…
Что-то между ними происходит. Никогда бы не сказал, что они были образцово-показательной парой, но сейчас я стал свидетелем чего-то большего.
Терпеть такое не могу.
И снова вспоминаю, что хотел этой встречи не у них дома, а в привычном ресторане.
– А что? Еще есть миллион грамот, которыми завалены все полки.
