Мы мирные люди

Михаил Александрович безумно радовался этой затее. Нашли и скульптора, который вылепил для фонтанов рыб и лебедей.

Вот уже и шахматисты расположились с сосредоточенными лицами за маленькими столиками, и духовой оркестр разучивает «Осенний сон». Местные художники пишут картины. Картины будут и в клубе, и в квартирах, и в служебных кабинетах, и в столовых.

— Когда тоннель закончим, — мечтает Михаил Александрович, — на портале поместим огромных размеров мозаику: бурильщики крушат породу, вагонетки наполнены доверху, и конь Васька берет свою норму.

— Коня не надо, — протестует горный инженер Колосов.

— Отжили лошадки свой век.

Ирина может часами беседовать с Викой. Вика садится на стул и, подражая взрослым, серьезно, обстоятельно рассказывает, какая у нее была хорошая кукла Катя, когда они жили на Кавказе.

— Она даже сама глаза закрывала! — хвастливо сообщает Вика.

— Неужели закрывала?! — удивляется Ирина.

— Ну да. Мама, ведь закрывала?

И мама, как высшая инстанция в этом вопросе, подтверждает сообщение. Надежда Петровна — машинистка. Днем работает в конторе, вечером берет работу на дом.

Поэтому все разговоры происходят под стрекот машинки: фр-р... — с красной строки, щелк! — переведен регистр, трак-трак-трак-трак — пошли выпрыгивать слова буква за буквой. Кошка Маркиза с неослабевающим вниманием следит за копиркой. Из кухни плывет запах кофе и чего-то поджаренного на масле. Хорошо у Березовских!

Надежда Петровна, закончив отчет за первый квартал текущего года, поправляет рукава розового капота и рассказывает о детях, о новостройках, о молодости. За окном беснуется ветер, тайга гудит, вершины сопок исчезли в метели, а здесь деловой мир, домашний покой.

..

Ирина берет с полки книгу. Пушкин.

Сквозь волнистые туманыПробирается луна...— читает Ирина вслух, прислушиваясь к порывам ветра.

Глядь, на огонек собрались тоннельщики. Приходил инженер Колосов, высокий, седой, представительный, бас в клубном хоре и запевала в своей тесной компании. Игорь Иванов приводил Нину Быстрову, прямо с дежурства, со смены. Следом тащился Зимин. Он брал гитару и довольно приятным тенором пел «Гвоздику», перестроив гитару на минорный лад:

Гвоздика красная, гвоздика алая, В моем саду она росла.

.."

"Позже являлись с совещания Березовский, Широкова, Кириченко, Николай Иванович Горицветов, строивший меньший, могдинский тоннель.

— Если пришел Кириченко, придется петь «Повий, витре, на Вкраину», — провозглашал Зимин.

У них вошло в привычку дружески поддевать друг друга. Но Кириченко добродушно соглашался петь «Повий, витре», и они в два голоса красиво выводили эту протяжную песню. И когда Кириченко старательно вытягивал: «Де покинув я дивчину», — Нина и Ирина переглядывались.