Мы мирные люди

Они знали, что у Кириченко действительно есть «дивчина» где-то на Полтавщине.

Колосов вскоре завладевал Ириной и беседовал с ней о литературе, о театре, страшно увлекаясь и горячась.

— Московский Художественный театр, — басил он, — стал музеем. Невозможно тысячу раз тосковать сестрам Чехова по Москве и сообщать, что горьковский повесившийся актер испортил песню, дурак. Сделано великолепно, но хочется и еще чего-то.

— А все-таки я сейчас бы вот пошла в МХАТ... на любую постановку...

— И я пошел бы. Побежал бы даже. МХАТ — наша гордость, наша слава. Разве я не люблю МХАТ? Это лучший театр в мире! Но театр должен искать, двигаться.

Сам Станиславский был всегда врагом окостеневших традиций...

— Станиславский создал школу, вырастил целые поколения актеров, — ораторствовал Михаил Александрович, — и это замечательно. Но идемте дальше! — и Михаил Александрович делал ловкий поворот темы, связывая вопрос о поисках нового непосредственно со строительством. — Профессор читает курс в каком-нибудь учебном заведении. У него готовые лекции, он читает их из года в год. А если он перестанет следить за жизнью? за новинками? — все равно, кто он — мостовик или эксплуатационник, — он вскоре отстанет, сделается помехой в подготовке специалистов.

Скажем, в тоннельном деле — да здесь что ни год, то новое...

Начинались горячие споры относительно техники вообще и Аргинского тоннеля в частности. Затем Нина Быстрова переводила разговор на литературу.

— Вы любите Маяковского? — спрашивала она Колосова.

— Сейчас нам нужнее всего очерк, — заявлял Зимин. — Романы будем писать потом.

— Когда потом? Когда потом?! — возмущалась Нина и даже вскакивала.

— Затронули больное место, — поясняла с улыбкой Ирина.

— Она хочет, чтобы все было сегодня, не откладывая, и чтобы сгущенное молоко продавали в каждой сельской лавочке, а не в одном гастрономе.

Нина, сверкнув глазами на подругу, шептала ей:

— Мало ли о чем мы говорим вдвоем...

— Она права! — как всегда с жаром подхватывал Березовский. — Она пришла в жизнь, и она требовательна! Молодец, Нина! Замечательно! Она правильно рассуждает!

— Тогда приостановить постройку тоннелей? — с пафосом произносил Зимин и даже откладывал порывистым движением гитару. — Что ж, давайте тогда коров разводить.

Построение коммунизма может обождать!

— Коров нужно разводить! Это никак не мешает постройке тоннелей! А уж тем более — построению коммунизма! — спокойно отвечала Клавдия Ивановна Широкова, и Зимин замолкал: он не любил ее внимательного взгляда.

— Мы, старики, сопоставляем все с прошлым, — в раздумье произносил Горицветов, — с временами гражданской войны, с карточной системой и воблой. А молодежь сопоставляет то, что есть, с тем, чего ей хочется. А хочется ей безгранично много.