Мы мирные люди

Завтра в шесть часов двадцать минут утра вам следует вылететь на швейцарском самолете во Франкфурт-на-Майне. Думаю, что вам хватит времени приготовить все необходимое для этого маленького путешествия.

Веревкин вопросительно посмотрел на своего шефа.

— На этот раз ничего не могу сказать вам определенного, — услышал он ответ на свой взгляд. — Вы просто должны встретиться там, в Юнион-клубе, с сэром Дональдом Камероном из Форейн-офиса.

— Что-нибудь связанное с миром дипломатов, сэр?

Никлсон тонко улыбнулся:

— Меня просили направить туда надежного и опытного работника, знающего Россию.

Может быть, это неожиданное упоминание полузабытой родины заставило вздрогнуть Веревкина. Россия!.. Далекая Россия... Видения Адмиралтейского шпиля, молодости, розовых надежд промелькнули перед Андреем Андреевичем... Петербургский университет... галерка Александринки... Невский...

— Постараюсь оправдать ваше доверие, сэр, — пробормотал он.

"Возвращаясь, он все думал о России, о своем невозвратном прошлом... Что-то сулит ему эта поездка во Франкфурт-на-Майне?

ГЛАВА ПЯТАЯ. ЗА ДЕЛО БЕРЕТСЯ ПАТРИДЖ

1

Вернувшись во Франкфурт-на-Майне, Патридж тотчас же попал в сладкий плен к Эрике фон Листов. Она встретила его в холле, бурно обняла и, не обращая внимания на Тэрнера, внесшего чемодан и портфель Патриджа, лепетала нежные глупости:

— Ты злой, злой, Роби! Ни одной строчки! Забыл свою маленькую Эрику!

— Я помнил о тебе, крошка, — сказал Патридж на своем невозможном немецком языке.

Эрика всплеснула руками: чемодан был доверху набит шоколадом.

— О, какой ты милый! Вспомнил, что я очень люблю...

— Меня или шоколад?

На коварный вопрос она ответила длительным поцелуем. Потом они завтракали, и Эрика ухаживала за Патриджем, как за ребенком. Патридж с удовольствием следил за ее белыми руками, обнаженными почти до плеч.

— Рыжая! — воскликнул он с грубоватым восхищением.

— Не смотри на меня так, Роби!

Что из того, что она продажная тварь и любит только золото! Чем вещь красивее, тем дороже она стоит. «Роллс-ройс» модели 1947 года, который Патридж недавно купил, стоит столько же, сколько три первоклассных «кадиллака»: зато особый шик. «Те, кто ездят на «роллс-ройсах»»...