На краю неба

Жадно целовал ее грудь, проводил пальцами по горячей влажной промежности, и предвкушение бурлило в нем, множась Катиными стонами.

Надавив на поясницу, заставил опуститься ниже. Она оперлась ладонями о его грудь, чуть сползла, взяв его в себя сначала неглубоко. Начала двигаться медленно, будто лениво, но Дима, нетерпеливо прижал ее к себе, войдя до упора и заполняя всю.

Со стоном Катя прикрыла глаза: по телу пробежала крупная дрожь, бедра стиснули его крепче. Прильнула к нему, уткнулась влажными губами в щеку. Поднималась и опускалась, расходясь в резких и сладких движениях, от которых судорожным ознобом по коже текло удовольствие.

С каждым движением своим, с его — она зрела. Наливалась готовностью получить удовольствие и возбуждением, как плод наливаются соком и сладостью. Вбирала его в себя, дрожа и задыхаясь. Рвалась к той черте, за которой ждут покой и удовлетворение. Но в самый в пик Дима отобрал у нее инициативу. Сел на кровати и обнял, забыв про ее спину. Задержал на себе, крепко прижимая за бедра и не позволяя двигаться. Выдохнул, чувствуя, как она сжалась вокруг него, пытаясь забрать то, что ей положено.

Какая-то секунда… Две… Незабываемый, блаженный миг без движения. Ощущение вскипающего удовольствия и мощный энергетический взрыв. Эмоции, сочащиеся сквозь кожу: всплеск ее страха, недоверия, разочарования. Боязнь того, что он не доведет ее до конца, сбив с тонкой грани острейшего экстаза.

— Дима… — отчаянным шепотом, испытывая жгучую потребность продолжения. Саднящие плечи ее не волновали тоже. Не замечала этой боли.

Ослабил руки. Приподнял Катю за ягодицы, настраивая на другой ритм. Новый толчок, и дыхание ее перехватило от горячего спазма.

И собственное удовольствие по спине медленным ознобом, и эхом его — легкая боль в до предела натянутых мышцах…

Сегодня твоя очередь варить кофе, Димочка. Я еще сплю.

— Лентяйка.

— Конечно. Я вчера сказала, что меня можно немного потискать, а не мучить всю ночь

— Ты была очень не против, не выразила ни капли сопротивления. Даже наоборот. — Искал губами губы и нашел ее улыбку,

— Какое уж тут сопротивление. Я и так ранена на всю спину.

— Хорошо, что хоть не на всю голову.

Ее кожа пахла недавним сексом. И сама Катенька еще мягкая вся, расслабленная. Ленивая.

— Давай, Божище, гони за кофе.

— Ты же сказала, что спишь.

— Я кофе попью и спать буду.

— Исправь, напиши в телефоне «Дима», — неожиданно заявил он.

— Нет, — упрямо отказалась Катя.

— «Дмитрий» напиши.

— Не-а.

— «Крапивин».

— Нет. Черт знает, сколько времени Божищем был, а сейчас вдруг Димой станешь.