Некоторым образом драма

Паустовский стал язвителен и неумолим. Пьет Кю-рас, носит польский орден и отдыхает от бесед с премьер-министрами и послами.

Спрашивал о тебе: почто давно не пишешь прозы. А я ему сказал, Конецкий начхал на прозу, пишет сценарии, ибо в прозе он слабак, что и требовалось доказать.

Схимник Георгий».

Евг. Евтушенко"

"Мы сто белух уже забили,Цивилизацию забыли,Махрою легкие сожгли.Но, порт завидев, грудь навыкат,Друг друга начали мы «выкать»И с благородной целью выпитьСо шхуны в Амдерме сошли.Мы шли по Амдерме как боги:Слегка вразвалку, руки в боки,И наши бороды и бакиНесли направленно сквозь порт.

И нас девчонки и салаги,А также местные собакиСопровождали, как эскорт.Но, омрачая всю планету,Висело в лавках: «Спирту нету!»И, как на немощный компот,Мы на игристое донскоеВзирали с болью и тоскоюИ понимали: не возьмет!Ну, кто наш спирт и водку выпил?Ну, пьют же люди, просто гибель!..Тут тощий, словно бы моща,Марковский Петька из Одессы,Как и всегда, куда-то делся,Сказав таинственное: – Ща!..И вскоре прибыл с многозвонным,С огромным ящиком картонным,Уже чуть-чуть навеселе.И звон из ящика был сладок,И каждый понял: – Есть, порядок!И подтвердил Марковский: – Е!Мы размахались, как хотели,Зафрахтовали люкс в отеле,Уселись в робах на постели,Бечевки с ящика слетели. И, в блеске сомкнутых колонн,Пузато, грозно и уютно,Гигиеничный абсолютно,Предстал… тройной одеколон…Повесть о радисте Камушкине

1Федор Иванович Камушкин жил на одном из ленинградских каналов, в тех местах, которые никогда не попадают на видовые открытки, где все еще много сырой тишины, запаха грязной воды, где берега каналов не забраны гранитом, а желтеют одуванчиками просто по земляному склону.

Старые тополя доживают здесь последние годы, разглядывая свои отражения в неподвижной воде, и стариковски вздрагивают от криков мальчишек, вылавливающих из канала неосторожную кошку.

За дальними крышами видны верхушки кранов на судостроительных верфях; краны бесшумно двигаются среди низких облаков, а вечерами на них загораются красные пронзительные огоньки. Здесь мостовые горбятся морщинистыми булыжниками. Булыжники по ночам вспоминают стук ломовых телег, грубые подковы битюгов, изящный шелест тонких шин извозчичьих пролеток. Днем по булыжникам проносятся к складам и верфям вонючие грузовики, и стены старинных домов дрожат, пугая жильцов, и на штукатурке потолков змеятся трещины.

Во дворах много дров, поленницы обиты жестью и досками. Когда осенью дуют ветры с залива и черная вода выпирает из каналов, дрова всплывают и грудятся в подворотнях, и жильцам есть о чем поспорить, потому что все дрова здорово схожи и сразу с ними не разберешься. В квартирах общие кухни, нет ванн, а все дворники, по твердому убеждению хозяев, наигорчайшие пьяницы.