Неподчинение

Спать отправляю себя насильно. Сейчас хочется туда, в прокуренный автомобиль, гнать, не жалея автомобиля. К Зай. Но у меня — ребёнок. Маленький чужой ребёнок. И выспаться нужно, и ребят надо раскинуть по сменам и спать отправить…

Ясмин пришла, когда я уже засыпал. Открыл глаза — маленький силуэт в пижаме на фоне открытой двери.

— Я не могу уснуть, — пожаловалась она.

И полезла ко мне, маленькая такая, четверть человека, а если от меня так и вовсе одна десятая. Я растерялся — вот что с ней делать?

— Я тебе не папа.

— Мы будем играть, — сказала Ясмин, затаскивая на постель свое одеяло. — Ты будешь папой зайцу. А я его подружка и просто у вас в гостях.

Завозилась, устраиваясь поудобнее. Я махнул рукой — пусть спит, тем более и место-то не занимает. Однако утром уже иначе считал — проснулся балансируя на краю, а деть, в котором чуть больше метра, занимал все пространство разложенного дивана.

— Сегодня ты посидишь у меня в центре, — сказал я. — Я вечером уеду по делам. В центре ты была с няней, помнишь?

Ясмин серьёзно кивнула, потом ушла в себя и до самого вечера не сказала ни слова. А меня так и тянет вперёд, скорее окунуться в подготовку спасательной операции, которая шла полным ходом. Мы уже знали, где находится Динар, и надо сказать, с каждым разом его пристанище все нищее и нищее. Пока он к папе точно не обратился, и это не может не радовать.

Ясмин лёгкая, подхватываю её, вновь наряженную мальчиком. Везу в центр. Она все ещё молчит, но я хорошо её изучил, знаю, что она — думает. Подбирает слова. А потом как скажет, да так, что диву даешься, как вообще ребёнок пришёл к таким выводам. Как вообще у наркомана Бикбаева могла родиться такая проницательная дочь.

— Я за тобой вернусь, — сказал я. — Возможно, поздно. Не бойся. Тут много охраны и вообще это самое защищённое место в городе. Как крепость, сама смотри.

Я и правда, больше чем уверен — здание центра штурмом не взять. И я оставляю с Ясмин самых надёжных своих людей.

— Ты за мамой? — спросила Ясмин. — Я подожду. И не буду бояться, ты же придёшь.

Смотрит на меня сверху вниз. А у меня на сердце прямо свербит. И обещать хочется, и понимаю — не могу. Нет никаких гарантий. Нет никаких правил, точнее — я их не знаю.

— Мама не слабая, — сказал наконец ребёнок. — Просто она жила по правилам. Иногда так спокойнее…

Я кулаки сжимаю. Потому что знаю — мелкая тоже по правилам жила. Возможно именно они сделали из неё маленького робота, а вовсе не аутизм. А ещё я знаю, что больше церемониться не буду. Я снесу нахер все.

— Цепляйте трос к воротам, — командую я, когда мы прибывает на место. — И быстро, быстро, пока эти крысы не разбежались!

Наша операция на девяносто процентов импровизация. Потому что меня свербит изнутри, мне кажется, что время утекает безвозвратно.