Неподчинение

Но сейчас не время для разборок, нужно обезопасить тех, кто есть.

С ментами в этот раз разговаривал сам. Разговор трудный, нудный, дорогой был, но в итоге выбил время себе немного, чтобы разобраться в творившемся. Для начала хватит, чтобы в затылок полиция не дышала, а там видно будет.

На часы глянул: двенадцать уже, за ребенком ехать пора. В центр свой отправился, сжимал руль, по сторонам оглядывался. Где-то гнида эта рядом ещё, не успел далеко уйти. Словно сам черт его ведёт за руку, но недолго Бикбаеву осталось бегать, и папаша его не спасет.

Для верности попетлял по городу, ни для кого не секрет, что центр мой, но будет лучше, если я убежусь в отсутствии хвоста. Парням велел по одному не ходить, держаться толпой, за своими приглядывать.

В клинике для Зай несколько человек на охрану выбил. Ещё одного ее исчезновения я не переношу, слишком дорого оно для нас обходится.

В центр зашёл с заднего входа, охранники кивнули, показывая, что видят меня, бдят. Прошел мимо них в свой кабинет. На диване Ясмин спит, клубочком свернулась. Заботливо укрыта моей курткой, маленькая такая под ней, — не ребенок, а котенок.

За столом, откинувшись на кресле, Маришка — она здесь с особенными детьми занимается, и я просил ее с Ясмин пообщаться, если девочка захочет, конечно.

Маришка увидела меня, глаза потерла, поднялась, потянувшись:

— Она долго вас ждала, но все же сдалась, уснула.

— Спасибо, — поблагодарил устало, — к зарплате тебе премию выпишу.

Она улыбнулась, кивнув с благодарностью:

— Хорошая девочка. И, знаете, ее бы ещё раз к специалистам, мне кажется, напутали там с диагнозом.

— Разберемся, — махнул рукой. Сил на то, чтобы ещё и об этом думать, не было. Отпустил Маришку, а сам присел на диван, ноги вытянул. Ехать куда-то побоялся. Здесь охрана, камеры, все навиду. Одну ночь перетерпит тут, а дальше решим."

"Ясмин заворочилась, подняла голову, заметила меня. Глаза сразу округлились, она куртку с себя стащила, села, свесив ноги.

— А мама где? Ты ее спас?

— Спас, — кивнул я, — она сейчас в больнице. Ее надо обследовать, чтобы убедиться, что все с ней хорошо, а потом она приедет к нам.

Ясмин слушала мой ответ, а потом сделала то, что я меньше всего ожидал от нее. Взяла и заплакала, тихо так, точно от облегчения.

— Ну ты чего, — испугался, что делать с детскими слезами, я не знаю, а с этим чудным ребенком и подавно.

А у нее губа нижняя дрожит мелко-мелко, а слезы текут все крупным горохом.

— Не реви, — попросил, — не надо тут сырость разводить.

А потом подхватил ее на руки и обнял. Маленькая такая, за шею меня держит, и пальцами волосы на затылке перебирает. В этот момент я даже завидовал ей немного: взрослым дядям, даже когда совсем херово, плакать не полагается. Ну разве что мужской скупой.