Обретение силы

Да и дружинникам деньги важнее медалей, на них можно неплохо пожить. Или прокутить, но это личное дело каждого. Хотя до этого нужно еще дожить, кутить особо негде — все возможные места перекрыты, а в замке деньги не нужны, или очень редко бывают нужны. Пока пусть это внушит бойцам моральную уверенность, что когда-нибудь все это закончится и вернется прежняя жизнь. Может быть вернется, а может и нет — у меня не было прогнозов по поводу внутренней политики в силу простого и банального отсутствия данных. Любых — от слухов тупых расфуфыренных баб в модных салонах до сводок местного генштаба или Ордена.

А что, я очень сильно удивлюсь и разочаруюсь, если подобные сводки им не подают. А если подают… То-то же. Явно принц грохнул своего венценосного братца не просто так в порыве «Дай сюда корону! Моя!». Переворот, тем более такой масштабный и попахивающий — прямо-таки разящий — госизменой и сотрудничеством с врагом, не делается силами одного человека. Вулий тут, скорее всего, дежурная жопа для прикрытия, а рулят этим процессом явно другие дяденьки с большими деньгами и влиянием, которым покойный король чем-то мешал. Чем он им мешал и почему его решили убрать — опять же, нет данных. Что будет дальше и чем дело закончится — тоже, смотри выше. Поэтому оптимизма папеньки я не разделял — «щас скинут, поставят другого короля, и заживем!». Ага. Как же. Может да, а может нет. А оптимизм я излучать обязан согласно своему положению, ноблесс оближ, как наследник клана Осгенвей, и как бы не основной — от братьев-то пока ни слуху, ни духу. И очень сильно сомневаюсь, что за ними не пришли сразу. В любом случае, в этой лодке я оказался случайно, но останусь в ней осознанно. Не крыса я, бегущая с корабля, у меня есть своя честь, совесть и верность.

— Ну ладно, — сказал отец, посмотрев в окно, за которым уже занялась заря. — Пойдемте посмотрим, что вы ночью натворили.

Мы поспешили на крепостную стену, откуда открывался отличный вид на позиции врага.

Вот видно нагромождение ломаного дерева на месте баллисты, брошенные бревна для плотов.

— Ничего не понимаю, — пробормотал отец. — Поправьте меня, Ферингтон. Или вы, Патитис…

Хоть нам отсюда и не был виден лагерь но… Никого не было.

— Да, милорд, — сказал Ферингтон.

— Это странно.

Тут к нему подбежал один из дружинников.

— Что хотел, боец? — спросил у него Ферингтон.

— С противоположной и боковых стен сообщают, что врага в пределах видимости нет, ваша милость!

— Это точно? — спросил отец.

— Абсолютно точно, Ваша Светлость!

— Поверю на слово. Что думаете, господа? — спросил отец.

— Пока не знаем, — ответил за всех Патитис. — Очень странно.

— Не то слово, — согласился Ферингтон. — Ваша Светлость, разрешите провести разведку в окрестностях замка?

— Разрешаю, — сказал отец.