Охота на царя

«Короли» разверстали Россию – где чье, определили спорные территории, назначили на них «обчиством» наместников, учредили казну для помощи отбывающим наказание. Съезд был хорошо подготовлен; чувствовалась умелая рука какого-то серьезного человека. Тогда же «короли» выбрали из своих рядов особого председателя, имеющего право созывать чрезвычайные съезды и отвечающего за пользование казной. Этим председателем стал Блоха-Мокров, бывший тогда московским «монархом». А через полгода после этого в Питере убили при аресте ихнего «короля», знаменитого Каблица, который был самым опасным конкурентом Блохи. Застрелили при загадочных обстоятельствах: охрана Каблица была куплена и выдала его полиции, а двое верных задушены. Сам Каблиц пытался сдаться, выбросил оружие и… был хладнокровно застрелен. Темная история, но узнается рука «серьезного человека». Так что, Алексей Николаевич, великий князь Почти Всея Руси существует. Полномочия его не абсолютны, теоретически он может быть смещен, да и «короли» со своими «иванами» не большие любители подчиняться кому бы то ни было. Но постепенно, одних сдавая полиции, других покупая, Блоха лезет наверх. Все выше и выше… Он координатор, казначей и уже поэтому – первый среди равных. И именно он дал задание выкрасть от нас Сашку-Цирюльника. Оттого я и нервничаю! Не хочу я связываться с таким противником! Для этого есть министерство, департамент, опытные сыскные полиции столиц. Это их уровень. А нам дай Бог со своими делами управиться. Пусть Мукосеев увозит этого мерзавца поскорее, и нехай потом у питерских лекоков голова об этом болит…

На этом совещание закончилось, и Лыков сбегал наконец в Большой Москательный ряд за подарком матушке. Затем начались допросы арестованных в Фабричной слободе, после примчался счастливый Милотворжский и рассыпался в благодарностях; под конец дня Алексея вызвал полицмейстер и тоже жал руку. В кабинете Каргера Лыков стал свидетелем интересной сцены: доктор встретился с выходящим с допроса «иваном», укравшим его сына. «Иван» уже был без гонора, руками не махал и соколом не смотрел. Увидав ненавистного ему варнака, Милотворжский чуть было не вцепился ему в глотку. Но тут же вспомнил, что тот арестован, беззащитен и не сможет ему ответить, и кулаки интеллигентного Ивана Александровича сами собой разжались… Каргер посмотрел на это с горькой усмешкой и сказал:

– Вот-вот, все вы такие… чересчур порядочные. Хорошо, хоть я у вас не такой; у меня эта каторжная рожа за все ответит, и не только по закону, но и по совести.