Охота на царя
О чём книга «Охота на царя»
В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
И он протянул Алексею необычный револьвер – небольшой, с очень коротким и очень толстым стволом и рукояткой в форме клюва попугая.
– Что это такое? – удивился Лыков. Пригляделся и ахнул: – Ни хрена себе калибр!
– Тридцать три десятых вершка, или, по английскому счислению, калибр 57,7[14]. Самый большой в мире среди стрелкового оружия! Это настоящий британский «веблей» образца 1866 года, усовершенствованная модель. Его еще называют «бульдог» или, по фамилии изобретателя патронов к нему, «боксер».
– Про «бульдог» я слышал. Но никогда не видел… Спасибо! Очень удобно в кармане носить – ствол короткий.
– Он для этого и сделан. Револьвер-невидимка, все бандиты Европы стараются себе его раздобыть. Но там в основном плохие бельгийские подделки, а этот настоящий, от самого папаши Веблея. Мощность – как у пушки! В цель на расстоянии из него стрелять нельзя, да тебе и не надо; зато, если попал, кишки вышибает вместе с позвоночником. Бери, пригодится. Ну и, вообще – пишите письма, как говорится, ежели понадоблюсь.
– Свой отдаешь? Как-то неудобно получается…
– Не боись! – Буффало похлопал себя по левому боку. Там, как помнил Лыков, он всегда носил в им самим придуманной подмышечной кобуре «ремингтон» 44-го калибра. – Это все для вас, раздолбаев. Я люблю длинноствольные модели, чтобы таких, как вы, с «бульдогами», на расстоянии отстреливать. Ну, бывай! У меня еще встреча с сибиряками насчет поставок одежи в Забайкалье. Я ведь теперь фабрикант.
Ярмарка, как ураган, замотала и закружила Алексея. Он приезжал домой не раньше десяти вечера, а частенько и ночевал в Главном доме. Конные прогулки, чтобы не застоялся жеребец, он теперь предпринимал в четыре часа утра, поэтому с Ольгой уже не встречался. Снова пошел «вал»: участились ночные грабежи и разбои, каждую неделю происходили убийства. Деловые опять хозяйничали на Самокатах, только уже делились с полицией. Лыков в июле и августе попал в две перестрелки, но наука тенгинского учителя помогла – уберегся… Однажды ночью они с Форосковым гнались в полицейском экипаже за пролеткой налетчика Губина с ярмарки до самой Монастырской площади; тот пытался уйти за город. Лошади мчались на бешеной скорости, не меньше тридцати верст в час, и на выезде обе пары стали, обессиленные. Бандиты неожиданно открыли стрельбу одновременно из четырех стволов. Городовой на козлах и Форосков сразу же получили ранения, а Лыков, услышав щелчок от взводимого курка, успел скатиться за коляску. Из укрытия свалил Губина и еще одного делового, а двух оставшихся перевернул вместе с пролеткой, пока они перезаряжались…
Во всей этой круговерти было не до личных дел. На благотворительный вечер, устроенный Ольгой Климовой, он, правда, попал.
