Пляска в степи

Воевода заметил, как ее испуганный взгляд метнулся к мужу, стоило только заговорить о том, что князю хорошо бы поберечься да на тура в одиночку, как о прошлом годе, не выходить.

Вот и славно. Пусть теперь Мстиславич с бабьими причитаниями разбирается. Авось остудит маленько горячую голову; в другой раз трижды подумает, прежде чем княгине признается, что собирается на лов тура."

"Медовое пиво да крепкий квас в тот вечер текли рекой. Вскоре уж многие молодцы захмелели, разговоры сделались громче. Кмети рассадили подле себя пригожих девок, а те и не противились. Воевода загодя вместе с женой отправил в избу своих дочерей.

Мол, нечего, на хмельных парней глазеть. Вскоре со своего места поднялась и княгиня. Она что-то сказала мужу, поклонилась слегка всем, кто остался за столами, и неторопливо ушла в терем.

Воевода проводил ее взглядом. Где-то посредине подворья ей навстречу выросла из темноты хмурая Чеслава. Она не сидела нынче за столами, не делила ни с кем трапезу и держалась особняком. Загодя сама отпросилась у князя и вызвалась нести дозор на высокой стене, окружавшей Ладогу.

Девка-в-портках заговорила о чем-то с княгиней, попыталась убедить, но та непреклонно покачала головой и, обойдя Чеславу, продолжила свой путь.

Воительница убито, покорно поплелась ей вслед. И куда токмо подевалась вся девкина спесь? Как отрезало, почитай, со дня, когда князь на площади суд творил, а Звениславу Вышатовну смирная допрежь кобылка скинула…

Даже воевода подивился тогда. Чеслава словно чернавка ночевала на полу подле двери в горницу княгини всю седмицу, пока Звенислава Вышатовна не поправилась да не поднялась с лавки.

Чудно как-то. Раньше-то девка-в-портках все нос воротила, приказ князя приглядывать за княгиней исполняла с неохотой.

Всем видом показывала, что встал он ей поперек горла. А нынче же… смотрит на княгиню побитой собакой и следует безропотно всюду, куда бы та ни пошла.

Оставив молодчиков допивать квас да пиво, воевода вылез из-за стола. Староват он стал для таких попоек, пора и честь знать. А под вечер так и вовсе мерзнуть начал, ну прям как нежная девица! И ведь меховую безрукавку надел, поддавшись уговорам да причитанием жены. А все одно — холодно было старым костям.

Да уж, считай, свое-то он пожил. Выросли дети, нарожали им с Любавой Судиславной внучат. Двух девок осталось ему пристроить в хорошие семьи, и можно помирать. Князя ведь тоже он вырастил. Из сопливца трех зим отроду превратился в достойного мужа…

Задумавшись, воевода медленно брел от накрытых столов в сторону ворот. По-осеннему ярко светила полная луна на безоблачном небе. На стене горели факелы, освещая силуэты зорких дозорных, не сводящих глаз с темного горизонта. И даже княжеский пир не отвлекал их от дела.