Пляска в степи

Дядька Крут засмотрелся на звездное небо и потому слегка оторопел, когда перевел взгляд прямо перед собой и увидел со спины женщину, что стояла у входа в одну из клетей в тереме. Совсем уже утратил былой нюх, старый растяпа. Так зазеваться, что проглядеть у себя под носом бабу!

Что-то зацепило его взор, и потому воевода резким движением поправил воинский пояс и шагнул в сторону клети. Он не таился особо — вот еще, станет он в тереме у Мстиславича красться словно тять какой, и женщина вскоре услышала его шаги. Она тотчас обернулась, не скрывая лица, и дядька Крут опешил.

— Здрав будь, воевода, — госпожа Зима улыбнулась ему, словно они расстались вчера.

Судя по лукавству в ее взгляде, изумленный вид дядьки Крута ее позабавил.

— И ты, госпожа, — медленно отозвался он.

Знахарка носила темный, длинный плащ с глубоким капюшоном, который полностью скрывал ее лицо. Заслышав шаги воеводы, она скинула капюшон на спину, позволив двум длинным косам упасть ей на плечи.

В темноте да под серебряным лунным светом всякое могло привидеться, но воеводе показалось, что в косах знахарки за прошедшее время изрядно прибавилось седины.

Ему почудилось, али знахарка и впрямь почти любовно поглаживала да смотрела на дверь в клеть?..

— Давненько не встречал тебя, госпожа, — воевода подбоченился, пристально вглядываясь в женщину.

Нюх старого, бывалого вояки говорил ему, что что-то не так. Понять бы еще, что.

— А что мне делать на княжьем подворье, коли нужды нет? — со спокойной улыбкой отозвалась госпожа Зима.

Она смотрела на воеводу, чуть склонив голову на бок. Смотрела ему прямо в глаза и не отводила открытого, ясного взгляда. Дядька Крут же, напрочь, хмурился. Внутреннее чутье вопило об опасности, а он никак не мог разобрать! Поди, совсем уж стал стар. Утратил прежний нюх.

— Захаживала бы почаще. Княгиня бы тебя приветила, — вдруг предложил он, не успев даже подумать.

Знахарка рассмеялась тихим колокольчиком. Потом, посерьезнев, с чувством поблагодарила.

— Спасибо за честь, Крут Милонегович. Но я недолго еще пробуду в вашем гостеприимном городище. Меня ждет дальняя дорога.

— Куда же ты отправишься? — вновь против воли спросил воевода.

Он злился на самого себя! Щебечет подле знахарки слово безусый мальчишка! Но отойти почему-то не мог. Ноги будто налились свинцом и отказывались ему подчиняться. И светлые, сияющие глаза женщины так и манили его, заставляли топтаться на одном месте.

— Домой, — совсем уж что-то странное ответила госпожа Зима.