Пляска в степи

Она бы и сама дюжину раз его убила, стоило токмо подумать, как погнался княжич за бабами да дитями — лишь бы старшему брату досадить. Совсем под конец жизни разума лишился. А уж что у князя на сердце творилось, и помыслить никто не смог бы. А нынче и воеводы Крута не было рядом с ним, чтобы совет нужный присоветовать али горячность его остудить.

Но со дня на день ждали возвращения сотника Стемида. Как малость отдохнули после бешеной скачки да погони за святополковской дружиной, князь с небольшим отрядом отправил его сызнова на юг, к черноводскому князю Буяну Твердиславичу.

Тому-то хазарская девка в уши напела, что знает место, где воевода Багатур укрывается, а князь ей и поверил, велел снаряжать людей. Шибко уж он хотел за все выпавшие им горести поквитаться. Одной победы в сечи ему было мало. Ему потребен был хазарский полководец.

Недавно пришла в терем от сотника весточка: ворочаюсь, мол, с добрыми вестями. Теперь они его и ждали.

Чеслава услышала шаги и очнулась от своей полуленивой дремы. Завидев подошедшую к ней княгиню, подорвалась на ноги, но Звенислава махнула рукой и сама устроилась подле нее на поваленном бревне — с той стороны, где глаз Чеславы был не скрыт повязкой.

Она не любила, коли люди подходили к ней с другого бока, когда она не могла их видеть, но никогда не говорила об этом вслух, справедливо считая такую слабость недостойной кметя. Но Звенислава Вышаовна словно чувствовала и всегда приближалась к ней со стороны единственного глаза.

Нынче княгиня вышла из терема одна — без маленького сына — а такое случалось нечасто.

Подперев ладонью щеку, Звенислава некоторое время молча наблюдала за тем, как Чеслава любовно поглаживала меч.

Бросив на воительницу косой взгляд из-под опущенных, пушистых ресниц, княгиня все же заговорила.

— Останешься у нас?

Чеслава дернула уголками губ в намеке на улыбку. Когда она пришла на Ладогу две зимы назад, с князем они уговорились, что пробудет она в тереме да дружине одну зиму, а там поглядят. Потом стало уж не до того: хазарские налеты, жалобы южных княжеств, гнусный замысел княжича Святополка. Там уж не было времени дни считать да о другом договариваться.

Но нынче они вернулись, и, как бывало после всякого успешного похода, на несколько коротких седмиц в княжестве воцарился покой.

Тишь да гладь — так говорили старики. И для Чеславы пришла пора определяться.

Воительница покосилась на княгиню в ответ, не став даже спрашивать, откуда та про все прознала.

— Оставайся? — попросила Звенислава и накрыла своей ладонью ладонь Чеславы поверх рукояти меча. — Я слышала, что Ярослав хочет, чтобы ты осталась. Да ты и сама о том узнаешь, как пойдешь с ним говорить.

Княгиня улыбнулась, и на Чеславу словно поглядело ясное солнышко.