Граф и гувернантка

– А теперь вы должны отдохнуть, но только не засыпайте, дождитесь доктора: он вас осмотрит. Пожалуй, я все же пришлю к вам Фрэнсис: по крайней мере, она не даст вам заснуть.

Энн улыбнулась:

– Прекрасно! Она сможет почитать мне вслух. Фрэнсис давно не практиковалась, так что мы вместе поработаем над ее дикцией.

– Наставница до мозга костей, – явно довольная, заметила леди Плейнсуорт. – Но ведь именно это мы и хотим видеть в гувернантке, не так ли?

Энн кивнула, не совсем понимая, как воспринимать эти слова: как комплимент или как напоминание, чтобы не забывала свое место.

Дама направилась было к двери, но вдруг обернулась.

– О, раз уж мы об этом заговорили, о девочках не беспокойтесь: леди Сара и леди Гонория возьмут на себя часть ваших обязанностей, пока вы выздоравливаете. Уверена, вдвоем они сумеют справиться.

– Математика, – сказала Энн и все-таки, не удержавшись, зевнула. – Им необходимо позаниматься математикой.

– Хорошо, я передам, – леди Плейнсуорт открыла дверь и вышла в коридор. – А теперь постарайтесь отдохнуть, только не засыпайте.

Кивнув, Энн закрыла глаза, хотя и знала, что делать этого не стоит.

Впрочем, она сомневалась, что сможет заснуть. Ее тело совершенно обессилело, но мысли роились, не давая покоя. Все вокруг утверждали, что с Дэниелом все в порядке, но она знала, что не успокоится, пока не увидит его собственными глазами. Но сейчас она ничего не могла сделать: ноги совсем не держали.

В этот самый момент в спальню влетела Фрэнсис и, плюхнувшись на кровать рядом с Энн, принялась трещать без умолку, а гувернантка вдруг поняла, что это именно то, что ей нужно.

Остаток дня прошел достаточно спокойно.

Фрэнсис оставалась у постели Энн вплоть до прибытия доктора, который после осмотра посоветовал Энн до ночи не засыпать. Затем в спальню явилась Элизабет с подносом пирожных и прочих сладостей, а за ней следом пришла Гарриет с рукописью в руках. То был ее очередной опус под названием «Генрих VIII и единорог судьбы».

– Я не уверена, что Фрэнсис захочет играть злого единорога, – заметила Энн.

Гарриет вскинула бровь:

– Но она не утверждала, что единорог непременно должен быть добрым.

Энн поморщилась:

– Тогда вам предстоит битва – вот все, что я могу сказать по этому поводу.

Гарриет пожала плечами, а потом объяснила:

– Я собираюсь начать со второго акта: первый никуда не годится, мне пришлось порвать его на мелкие кусочки.

– Из-за единорога?

– Нет, – досадливо поморщилась Гарриет. – Я расположила жен в неправильном порядке: разведена, обезглавлена, скончалась; разведена, обезглавлена, овдовела.

– Как жизнеутверждающе!

Гарриет недовольно посмотрела на наставницу, а потом пояснила:

– Я переставила местами развод и казнь.