Приват для незнакомца

Несмотря на чудовищную ломоту в теле, девушка сразу же вспомнила прошедшую ночь.

Темный мир. Двуликие. Дикий, едва ли не мистический танец.

Когда рождается малика, то думается, что они проходят специальное обучение. Что есть школы, в которые приводят девочек. Так думала и сама Сесилия. Нет. Только рассказ о Темном мире, о предназначении. Остальное – сама. Опять же мама говорила: «Не ты выбираешь танец, а Двуликие выбирают, что тебе танцевать». Сесилия до сегодняшней ночи не понимала смысла этих слов, хотя и интересовалась.

Она занималась танцами всегда. Первые воспоминания связаны именно с танцевальными экзерсисами. Она у станка делает растяжку. Рядом хихикающая и вечно елозившая Вивьен, пытающаяся отлынивать. Каждая малика должна в совершенстве владеть техникой. Быть гибкой, плавной.

А на совершеннолетие из Темного мира ей преподносят подарок – наряд, в котором она при желании спустится вниз. Подарок передавал Смотрящий. В ее случае некий Теодор. Она приняла сверток, сдержанно кивнув. Примерить – примеряла. Не без этого. Но с чувством, что она никогда в него не облачится, чтобы предстать перед Двуликими.

Все мы ошибаемся.

Сесилия дышала тяжело, воздух вырывался из груди с хрипами. Она села, упираясь одной рукой в мягкий матрас. Голова слегка кружилась. Девушка смутно отметила, что находится в том же провокационном, до безобразия неприличном и вызывающем наряде из лифа и шаровар. Но прикрыться пока не было сил. Хотя стоило дотянуться вон до того покрывала.

Да, она так и сделает.

Сейчас…

– Алекс, все кончилось, да? – Этот вопрос ее волновал куда сильнее, чем собственная нагота.

– Если ты про то, что мы вернулись из Темного мира, то да.

Он не стал ее подначивать, указывая на очевидные вещи.

– Слава Праматери…

Сесилия прикрыла глаза.

Пусть она и предстала перед Алексом Бардоком не в наилучшем свете: изнеможенная, с ощущением, что ее выпили до дна. Она имела право на слабость как физическую, так и моральную. Утешало одно – это ее последняя встреча с Алексом. Она пробудет в его доме некоторое время, может, даже до утра, чем окончательно погубит репутацию в собственных глазах, потом вызовет извозчика и никогда больше не переступит порог изысканного дома майстриса Бардока. Забыв его хозяина, как нечто дурное, пусть и будоражащее.

– Хорошо, – Сесилия с шумом сглотнула. – Алекс, скажи, как все прошло? Я справилась?

– Да.

Сесилию что-то смущало в ответах и в интонации Алекса. Он говорил сухо, рвано. Не так, как в Нижних кварталах, когда в его голосе можно было при очень сильном желании рассмотреть заботу и нежность. Нечто настораживающее проскальзывало в его тоне. Что при другом раскладе непременно заставило бы Сесилию задуматься, проанализировать.

Но не в эти минуты.