Путь магии и сердца

А поймав недоумённый взгляд, вздохнул и пояснил: — Сказал, что влюбился в девушку с факультета защитной магии. Что она верилийка и родственников в Дурборе не имеет. Что я намерен воспользоваться этим фактом и пригласить её в гости на каникулы. И что останусь в академии, если она не согласится, ибо разлука с ней смерти подобна.

— Кир… — перебила я. — Кир, я же серьёзно.

— Я тоже, — сказал боевик невозмутимо.

Не выдержав, спрятала лицо у него на груди.

Вот же… невезуха! Понимаю, что дурачится, а всё равно смущаюсь.

— Бабушка знает ровно столько, сколько наши друзья из академии, — выдержав долгую паузу, признался боевик.

Я подняла голову, заглянула в омуты синих глаз. От внезапной догадки мурашки по спине побежали.

— Кир… а про совместные ночёвки госпоже Венте тоже известно?

— Эту часть наших отношений я с бабушкой не обсуждал. Но она прекрасно осведомлена о нравах магического сообщества, поэтому…

Брюнет кивнул куда-то в сторону, и я даже обернулась, чтобы, проследив за его взглядом, увидеть малоприметную дверь. Не надо быть гением, чтобы понять: дверь ведёт в спальню Кирстена.

Сказать, что я смутилась, — не сказать ничего! Мне никогда в жизни так стыдно не было. Удушливая волна жара накрыла с головой, следом накатил холод, и снова жар.

— Мелкая, ты чего?

Я закусила губу и опять лицо на его груди спрятала. Ещё за отвороты камзола схватилась, пытаясь погасить эмоции. Просто домыслы студиозусов и преподов не волновали ни капельки, а тут… это же не абы кто, а госпожа Вента!

— Я с ней поговорю, — выдал сообщник внезапно. — И в противоположное крыло перееду.

О Всевышний!

— Нет, — пробормотала я.

— Эмелис, если ты так нервничаешь…

— Кир, не надо.

Да, смущаюсь. Но смущение переживу точно, а вот в том, что смогу вынести разлуку, пусть даже условную, не уверена. Дохлый тролль! В конце концов, мнение госпожи Венты тоже не так уж и важно, мы же с ней в первый и последний раз видимся.

— Любимая, прости. Я и помыслить не мог, что расстроишься…

Кир попытался зарыться носом в мои волосы, но я не позволила — вздёрнула подбородок, сказала:

— Недавно заметила, что твои губы — лучшее лекарство от нервов.

— Да? — изумился боевик. Хмыкнул, легко прикоснулся языком. — Ну если так, то…

Нет, он всё-таки невыносим! Ну зачем целовать до головокружения? До дрожи в коленях? До… маленького, но непреодолимого сумасшествия?

Зачем кружить по комнате, останавливаться и осыпать поцелуями лицо, шею, волосы?

Зачем стонать, когда пробегаю пальчиками по его груди, и жмуриться, когда начинаю целовать сама?

Зачем?!

А я?.. Всевышний, что я творю? Объясни, а?..

Замок, в котором обитала госпожа Вента, был поистине уникальным.