Теплое сердце зимой

Он скорее предпочитал оставить это дело незавершенным…

…чем получить подтверждение, что, возможно, по воле случая, это была его вина, потому что он был слишком занят, слишком невнимателен, слишком эгоцентричен, чтобы заботиться о своем родственнике и следить за тем, чтобы Лукас получал не только медицинскую помощь, в которой он нуждался, но и психологическую, что было не менее важно для его здоровья и благополучия.

Может, важнее всего прочего.

Глава 27

Неделю спустя, Блэй открыл дверь в ванную комнату в своей спальне и высунулся наружу. На другом конце комнаты в гардеробной горел свет, он падал на персидский ковер, делая его драгоценные оттенки еще ярче.

Блэй помедлил. Потом отступил назад и снова закрыл дверь."

"Оглядевшись, он понял, что в ванной комнате все было по-старому. Зубные щетки стояли в отдельных держателях возле парных раковин, два тюбика зубной пасты, одна «Крест», другая «Колгейт», стояли вместе с электрощетками «Орал-Би». Ирригатор «Вотерпик» с одной стороны принадлежал Куину.

В душевой все было на своих местах, флаконы с шампунем и кондиционером стояли на положенном месте.

Кусок мыла одиноко лежал в мыльнице, поскольку они оба пользовались «Айвори».

Ведь это мыло было на девяносто девять процентов натуральным. Что бы это ни значило, черт возьми.

В недоумении Блэй опустил сиденье унитаза, поправил банное полотенце на бедрах и сел. По какой-то причине казалось жизненно важным прикрыться, даже если рядом никого не было… и он вспомнил, как Куин сидел на том же месте во время купания сразу после того, как они нашли Лукаса.

И ближе чем тогда они не были уже неделю.

О, в физическом плане все осталось таким же: они все еще спали бок о бок в течение дня и сидели рядом за столом во время трапез.

Но Блэй остался в графике дежурств, а Куину пока не разрешили вернуться в строй. Не допущен, пока не пройдет психиатрическое освидетельствование.

Которое, что неудивительно, никто не обсуждал, и на которое сам Куин, естественно, вызываться не собирался.

Через дверь послышался приглушенный голос:

— Я на тренировку.

Блэй прокашлялся и спросил громче, чем обычно:

— Ты пропустишь Первую Трапезу?

— Я уже поел. Увидимся.

Мгновение спустя раздался щелчок закрывающейся двери.

Блэй пораженно опустил голову. Сейчас он скорее предпочел бы шум, гам или громкие фразы. Вместо этого — пугающая вежливость и собранность автопилота, совершенно не свойственные Куину, который всегда напоминал глушитель на «Шелби Мустанг»: парень закрылся где-то глубоко внутри собственного разума, осталось лишь его тело. Он был похож на привидение, бродил по дому, пропускал трапезы, занимался спортом, в одиночестве проводил время в комнате Лукаса.

Он не сказал, что было в письме.