Теплое сердце зимой

Это пугало Блэя и навевало мысли о его причастности. Снова и снова.

Встав на ноги, он вышел из туалета. Он собирался одеться, но в итоге остановился у изножья кровати. На обеих подушках виднелись выемки, простыни и покрывала были сложены пополам в аккуратном зеркальном отображении. Обычно в их постели царил беспорядок: вещи валялись на полу, простыни спутаны, одеяло перевернуто или свисало до пола. На контрасте, это дисциплинированное расстройство выглядело как реклама кровати «Sleep Number», декорация, созданная с целью показать, что два человека, любящая пара, провели ночь вместе.

Так и было, подумал Блэй. Он и его избранник вместе лежали на этой постели, хотя он не думал, что кто-то из них качественно высыпался. Точно не Блэй.

Повернувшись к гардеробной, он подошел к их одежде и остановился. Как и в случае с подушками и простыням, существовало строгое разделение, разграничение, слева все принадлежало Блэю, справа Куину.

То же было и с кроватью. Слева спал он, справа — Куин.

Они поделили шкаф неосознанно, просто на твоё-моё, и это было логично. Они были довольно близки по размеру, но в стиле? Ничего общего.

Он удивился, если бы Куин хоть раз в жизни надел лоферы. Ладно, может, в юности, когда он жил в доме своих родителей.

И, без сомнения, залатанные клейкой лентой.

Блэй направился за своей одеждой для дежурств и снял кожаный комплект с крючков, ввернутых в стену. Но потом вспомнил. Сегодня же у него выходной. Откровенно говоря, он удивился, что ему вообще разрешили выходить на смену после смерти Лукаса, и Блэй предположил, что это молчаливое разрешение значило, что он справлялся и неплохо скрывал от всех свое состояние.

Как следствие, его удивляло, что Куин еще не поднял вопрос о своем удалении из игры. Пугало отсутствие попыток вернуться в строй. Точно так же, как его потеря в весе и безразличие ко всему, кроме детей. Серьезно, спасибо Богу за близнецов. Было ясно, что Рэмп и Лирик не давали отцу окончательно сникнуть, и ночные хлопоты с их купанием, сменой одежды и кормлением, казалось, поглощали все его внимание.

Пытаясь остановить круговорот мыслей, Блэй оделся, натянув случайную рубашку, слаксы и первый попавшийся свитер.

Поэтому он надел ботинки вместо мокасин, а затем схватил свою куртку «North Face» и пару толстых перчаток.

Выйдя из своей комнаты — их спальни — он направился к черной лестнице и спустился на кухню. Первая Трапеза была подана около двадцати минут назад, поэтому доджен подкладывал на тарелки яйца и рогалики. Блэй небрежно махнул всем рукой и попытался изобразить то, чего не испытывал в действительности. А внутри себя он кричал.