Тихий городок

Синяя черкеска с газырями, коричневый бешмет, узкий наборный пояс с огромным кинжалом в отделанных серебром ножнах, высокие хромовые сапоги с мягкими кавказскими подошвами, надвинутая на самые глаза кубанка с алым верхом.

Поймав взгляд своего нового начальства, старшина резко принял стойку «смирно», распрямил плечи.

— Помощник командира взвода старшина Вовк, — глухо произнес он.

От его движений зазвенели висящие на груди награды. Слева три ордена — два Славы и Красного Знамени. Рядом — три медали «За отвагу». На правой стороне тоже три ордена — Красной Звезды и два Отечественной войны.

Выше наград две красные и одна золотистая нашивки за ранения. Да, старшине было чем гордиться.

Вовк смотрел на лейтенанта в упор. Тяжел и неприветлив был взгляд серых прищуренных глаз. Холодным и бесстрастным было и лицо старшины.

— Значит, служить будем вместе, — отводя взгляд в сторону, проговорил лейтенант.

— Так точно, — тем же глухим, без всякой интонации голосом ответил старшина.

После обеда к лейтенанту подошел адъютант батальона.

— Как взвод? Довольны?

— Чтобы ответить, необходимо побывать с ним в деле.

Ну, а что касается внешнего вида… — лейтенант махнул рукой.

Адъютант усмехнулся.

— Первый камень, конечно, в огород старшины Вовка?

— Так точно. Не старшина, а какой-то опереточный герой. Я подобное убранство только в кинофильмах о гражданской войне видал. Как будто у нас в армии перестала существовать форма одежды.

Адъютант тихо рассмеялся."

"— Когда я увидел его первый раз, глаза вытаращил. А он мне под нос свои документы. Из них следует, что Вовк является старшиной кубанской пластунской дивизии, обладающей целым рядом привилегий.

В том числе и правом ношения старинной казачьей формы. Вот так-то, лейтенант.

— Пластунская дивизия? Никогда не слышал о такой.

— Я раньше тоже. На то она и армия, чтобы каждый знал ровно столько, сколько ему положено.

— Но как он очутился у вас в батальоне?

— У нас в батальоне, лейтенант, — поправил его адъютант. — А взяли мы его из госпиталя, прямо из команды выздоравливающих. Батальон только формировался, разведчики с боевым опытом нужны были позарез.

А старшина как раз из таких. Вначале он встал было на дыбы — существует, мол, приказ, согласно которому все раненые пластуны обязаны возвращаться обратно в свою дивизию. Но у меня на руках тоже был приказ — брать в батальон всех, кого сочту нужным. Вот так и стал пластун нашим братом — глубинным разведчиком…

Адъютант говорил правду: в ту пору о единственной в Красной Армии казачьей пластунской дивизии знали очень немногие.