Я не Монте-Кристо

Это Владислава прислала Никите пригласительный на аукцион и теперь пребывает в святой уверенности, что Елагин хочет сделать подарок жене. Настроение упало еще ниже. Не обломится ей никакое платье, ну да не больно-то и хотелось…

— Тысяча пятьсот,  внезапно донеслось из противоположного угла. Все обернулись к говорившему, и Саломия тоже не удержалась.

Молодой высокий мужчина в очках, дорогая оправа, костюм ей под стать, черты лица слишком неправильные, чтобы назвать мужчину привлекательным, но четко очерченный подбородок подсказывал, что его владелец давно привык чувствовать себя первым.

— Две тысячи, — Никита, рассмотрев собеседника, вновь развернулся к Саломии.

— Две с половиной.

Уже никто и не вспоминал, что размер шага аукциона изначально устанавливался в двести долларов. Пару раз попыталась вклиниться субтильная барышня с длинными до пояса волосами, явно недавно обретенными, но ее быстро выдавили из гонки.

— Три.

— Три с половиной.

Оба почему-то сверлили взглядами Саломию, и у нее было чувство, будто торг идет не за платье, а за нее саму, она ощущала себя, как на невольничьем рынке, голой и беспомощной.

Ей даже руками прикрыться захотелось, такими откровенными были устремленные на нее взгляды.

— Четыре.

— Четыре с половиной.

Владислава переглянулась с подругой-модельершей — Саломия все никак не могла запомнить ее имя — и обе с вожделением уставились на Саломию. Решили, что это ее заслуга? И зря, она здесь совершенно ни при чем.

— Пять.

— Пять с половиной.

Тут у Никиты зазвонил телефон, он крикнул «Шесть» и отошел, чтобы ответить, но ведущая аукцион Владислава то ли не услышала, то ли сделала вид, но победителем был объявлен мужчина из угла.

Марина была похожа на паровой котел, который вот-вот взорвется, вернувшийся Елагин направился к Владиславе, возмущенно возражая, а Саломия побрела наверх. Она успешно выполнила роль демонстрационной вешалки, на сегодня впечатлений достаточно.

— Подождите, Саломия, — услышала за спиной и обернулась. Мужчина в очках стоял у лестницы и держался за перила. — Не снимайте платье. Оно ваше. Я просто не мог допустить, чтобы оно досталось кому-то другому, вы в нем просто божественны. Вы позволите пригласить вас на ужин?

Еще один воздыхатель.

А говорит с заметным акцентом, парень явно не из местных. Снова все, кто угодно, только не он… Саломия заговорила негромко, но постаралась, чтобы прозвучало достаточно доходчиво:

— Если бы вы хотели, чтобы это платье досталось мне, вам следовало уступить право заплатить за него моему мужу. А от вас я ничего не приму, простите, — и продолжила подниматься по лестнице.

— Ваш муж? — мужчина удивленно оглянулся. — Это был ваш муж?

— Саломия, я жду тебя в машине, — послышалось властное, Саломия туда даже не глянула.