В сети

— Григорий Леонидович предложил мне вернуться, — произношу, не оборачиваясь. — Начальником отдела.

— А ты? Хочешь?

— Не знаю.

Он делает короткую паузу, и я чувствую, как напрягся. Его руки ложатся на мою талию — легко, без нажима, но в этом прикосновении всё: любовь, принятие, поддержка. Абсолютно любого моего решения.

— Это из-за меня?

— Нет...

— С учётом того, что ты теперь замужем за бывшим фигурантом... Этичным это вряд ли назовёшь.

— Зато этот конфликт интересов оказался весьма продуктивным, — парирую.

Колени слабеют, когда Саша чуть сильнее прижимает меня к себе. Тепло от его ладоней разливается по телу быстрее, чем я успеваю найти ответ.

— Я хочу, чтобы ты занималась тем, что делает тебя счастливой. Прокуратура — тоже хорошо. Я за.

— Как оказалось, меня многие вещи делают счастливой, — спокойно говорю. — Но давай честно, Устинов.

— Что?

— Что? — переспрашиваю. — Разве нет?

Саша коротко смеётся, запрокидывает голову, а потом берёт меня за подбородок, заглядывая в глаза:

— Пиздец как. Но решать тебе. Хочешь — возвращайся в прокуратуру, хочешь — иди в адвокатуру. Я за любой движ. Организуем и взъебём несчастного Степурина, — воодушевляет Саша. — А если решишь, что пора в новый декрет — тем более.

— Это предложение?

— Это вызов, Ольга Дмитриевна.

Перетащив все свои игрушки в вигвам, Димка обходит кухонный остров и тычется ладошками в папину ногу. Саша убирает от меня руки, подхватывает сына и подкидывает его в воздух, оставляя на моей коже фантомные прикосновения.

Я смотрю ему в спину и, улыбаясь, прикусываю губу. Водитель маршрутки из него получился достойный — рулит уверенно, тормозит мягко, делает нужные остановки.

По крайней мере, мне так кажется.

Я ещё не определилась, чего хочу дальше — идей полно, как и энтузиазма. С моими навыками и опытом я точно не пропаду. Но вот в одном я определилась наверняка: главное решение в жизни уже принято. Правильное, пусть и не самое этически безупречное, но стоившее каждой минуты."