Власть Варяга

От чтения они не оторвались, лишь едва скосили взгляды на вошедшего и снова превратились в бесстрастные статуи.

А вот это ново!

Рядом сидела милашка лет восемнадцати и, уставившись в монитор, усиленно стучала по клавишам. Резван обратил внимание на то, что губы у нее были пухлые, как у негритянки из Южной Африки. Если бы она работала в его бригаде, то наверняка имела бы нешуточный успех.

Всем было известно, что смотрящий Северо-Западного округа похотлив, как кролик. Наверняка девочка нужна ему для снятия стресса. Похоже, что Степан Валерьянович взял от коммунистов все самое лучшее.

Немного в стороне, у окна, за низким столиком, сидели четверо парней и резались в буру. Это уже приближенные — свита. На вошедшего они не обратили ни малейшего внимания, а стало быть, игра шла нешуточная.

— Я пройду? — спросил Резван, ни к кому не обращаясь.

Парень в камуфляже, сидящий у самой двери, лишь на мгновение оторвал глаза от цветных картинок и буркнул разрешение, после чего вновь стал рассматривать огромные титьки на глянцевом развороте. Проходя мимо, Резван заметил, что он рассматривает «Мисс июль». «Приятная крошка!» — невольно отметил Резван.

Лицо очень знакомое, не исключено, что в недавнем прошлом он лично наставлял ее на путь истины.

Негромко постучавшись, Резван вошел. Смотрящий был не один. Напротив, небрежно развалившись на стуле, сидел бригадир с погонялом Художник. Свое второе имя он получил не из-за творческих наклонностей, а потому, что любил «расписывать» перышком пленных. И проделывал он это всегда изощренно, с невероятной жестокостью. «Стволу» он предпочитал нож, с которым никогда не расставался и управлялся с которым не хуже, чем опытный фехтовальщик с саблей.

Несмотря на интеллектуальную внешность и огромные темные роговые очки, которые без конца съезжали с его птичьего носа, Художник был страшный человек, и трудно было найти того, кто бы его не боялся. Возможно, что Кузя был единственным, но и он не особенно доверял Художнику, а потому всегда держал его на значительной дистанции.

Кузя встречался с Художником редко, лишь в том случае, когда нужно было обсудить детали устрашающих акций. Сейчас был как раз такой случай. Судя по напряженному лицу Кузи, повествования Художника его впечатлили.

Что ж, в своем деле он мастер, можно даже сказать, творческая личность. Даже самые крепкие ребята стремились исповедоваться в его обществе.

Скоро кому-то будет очень нехорошо, и Резван поймал себя на том, что искренне посочувствовал провинившимся.

— Я уже им и макинтош деревянный приготовил, — сквозь зубы процедил Художник.

— Добро, — мягко опустил Кузя пухлую ладонь на стол, давая понять, что аудиенция закончилась, и негромко посоветовал: — Делай как знаешь, не мне тебя учить.