Восточная сказка

Гоню от себя глупые мысли. Мы любим друг друга, и это главное. А горя нам и так хватает. Зажимаю уши ладонями, пытаясь понять, как Олесю угораздило попасть под колеса автомобиля. Сама ли кинулась, или Мерс мчался на красный. Кто теперь разберет… Софью жалко. Поднимаю глаза к потолку. Прислушиваюсь. Сверху доносится какой-то мерный стук. Будто прыгают на кровати или кого-то бьют. Сразу не разобрать, но кажется, будто в квартире Кузнецовых кто-то стонет. Замираю, стараясь уловить каждый шорох. И снова слышатся размеренные звуки, словно кто-то методично стучит по дереву, а затем снова тихий приглушенный стон.

Софья!

Подскакиваю, собираясь бежать наверх. Нужно спасти мою дорогую, и тут же натыкаюсь на Германа, входящего в комнату.

- Ты чего? – смотрит на меня удивленно. Даже в полутьме комнаты вижу его настороженный взгляд и тревогу.

- Софья… Там что-то происходит… - шепчу, поднимая вверх указательный палец. - Нужно ей помочь. Кажется, ее кто-то лупит…

В лице Лиманского мелькает что-то хищное. Он внимательно прислушивается, отмечая про себя каждый шорох, а затем улыбается во весь рот, силясь не рассмеяться.

- Пойдем, - говорит спокойно и вкрадчиво.

– Чаю попьем. Поговорим о… - спотыкается на полуслове.

- Об Олесе? – наивно интересуюсь я, послушно, будто коза на веревочке, следуя за Лиманским.

- А что о ней разговаривать? – пожимает Герман плечами, и на секунду по его лицу пробегает недовольная гримаска. – Закономерный итог, Алинушка. Наркоманы долго не живут.

Герман печально кивает головой. Выставляет на стол чашки. Заваривает чай, как привыкли пить здесь. И на каждый мой порыв помочь только мотает головой.

- Сиди. Я сам.

Помолчав, продолжает.

- Мне жаль Софью.

У нее вся жизнь наперекосяк пошла. Работать она сможет еще нескоро. Все-таки для йоги необходимы определенная растяжка и целые конечности. А ее перелом сложный и срастаться долго будет. И вот теперь одна осталась. Без дочки.

- Почему одна?! – вскрикиваю запальчиво. – Я люблю Софью всей душой и никогда не оставлю. Она много для меня сделала. И мне совесть не позволит бросить ее в трудный момент. Или? – внимательно смотрю на Германа, будто вижу его впервые. Лоб перерезает поперечная морщина, глаза прищурены. Мой любимый недоволен, и сильно.

"

"- Герман, - шепчу я, подходя к нему. – Не заставляй меня выбирать. Я люблю тебя и боготворю Софью. Неужели мы не можем навещать ее почаще? Ужинать вместе или приглашать к нам? Это так сложно для тебя? Или недопустимо?

- Алина, - шепчет он разочарованно. – Я правильно понимаю, что задай я тебе вопрос «я или Софья?», ты выберешь ее?

- Не заставляй меня… Пожалуйста… - закрываю лицо ладонями и реву как маленькая. – Я не смогу разорваться между вами…

- Да я и не прошу, малыш, - сумрачно бросает Лиманский.